"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

– Вы даже не проверили свой автоответчик? – Это был Кен Грэхем. – Я звонил вам сегодня четыре раза.

– Прошу простить меня, ваше высочество, что не становлюсь по стойке смирно по первому вашему желанию. Прежде чем казнить, будет у меня пять минут, чтобы сказать «прощай» моим собакам?

– Вы считаете меня назойливым? Напрасно. Я нашел кое-что интересное в вашем старом компьютере. Письмо Дердри к вам.

Кен засмеялся, когда я бессвязно засыпала его вопросами.

– Я по фрагментам собрал большинство ваших отчетных документов и распечатал их. Потом решил просмотреть ваши текстовые файлы, проверить, нет ли там чего-нибудь полезного, и обнаружил это послание с края могилы.

– Что в нем? Откуда такая уверенность, что его написала Дердри? – Я села и включила лампу.

– Она сделала на нем как бы дарственную надпись: «Вик от Дердри». С датой и всем прочим. Она написала… хорошо, я в точности прочту вам, что она написала: «Я заставила Фейбиана рассказать мне, как они ввозят деньги. Просто спроси его».

– Ты действительно нашел это в компьютере? Не состряпал ли ты это сам на скорую руку?

– Зачем мне это? Я даже не понимаю, о чем это она, – сказал он грустно.

– Речь идет о наличности в офисе «Хоум фри».

– Какой наличности? – не понял Кен.

Я вспомнила, что никогда не рассказывала об этом Кену. Я извинилась перед ним за свое предположение, что он выдумывал все, стараясь привлечь к себе внимание.

Если послание было подлинным, ради чего Дердри написала его?

Может быть, она собиралась оставить его на экране компьютера, чтобы таким образом приветствовать меня утром? Потому что это был единственный способ дать мне возможность увидеть файл, о существовании которого я не знала. Она чувствовала, что близка к смерти, и надеялась таким способом привлечь мое внимание.

Дердри будто материализовалась; она как живая стояла передо мной со своей немного злорадной торжествующей улыбкой.

Быть может, она думала, что держит на крючке Фейбиана? Гантнера? Геккомба? Всех мушкетеров? Это не было сообщением, набранным в смятении. Дердри составила его, пока ждала своего убийцу, показала ему, и он убил ее. Вероятно, он стер файл после этого. Потом испугался, не оставила ли она в компьютере других сообщений, вернулся и решил стереть весь диск.

Я молчала, и Кен спросил, у телефона ли я.

– Извини. – Я взяла себя в руки и горячо поблагодарила его. – Ты заслужил награду, – конечно, в пределах разумного. Я позабочусь, чтобы ты получил хорошую работу. И докажу, что ты не должен возвращаться в Гарвард. Я уговорю Дэроя снять для тебя отдельную квартиру.

– Проведите со мной ночь.

– Нет, сынок. Во всяком случае, не в постели.

– Тогда обед. В «Филигри». А потом дансинг.

Я была растрогана и пообещала, что мы обязательно пойдем куда-нибудь вместе, как только мне не придется убегать ради спасения жизни.

Хотелось бы знать, когда это будет…

– А что с вашими отчетами? Ведь вы должны представить их в среду! – закричал он, когда я, попрощавшись, собиралась положить трубку.

– Ты вытащил и мои отчеты? Хорошо сработано. Давай встретимся в воскресенье, если до тех пор ничего не случится.

«Если ты не увидишь мое растерзанное тело в телевизионных новостях», – добавила я про себя, вешая трубку. Надо позвонить Конраду или Терри и рассказать о показаниях Тиш по поводу бейсбольной биты. Но они, вероятнее всего, скажут, что это не доказательство, так как она не заметила подписи Нелли Фокса. И они не примут сообщения Дердри, ведь Кен мог сам ввести его на мой дисковод. Тупицы-полицейские могли прочесть весь диск сами, пока держали мой компьютер в хранилище вещественных доказательств. Конечно, я не собиралась останавливаться на полпути и продолжала помогать полиции в поиске убийцы Дердри. Я смогла оказаться на один шаг впереди мушкетеров, и надо быть готовой обнародовать всю историю через несколько дней.

Я поднялась на ноги, которые совсем не слушались меня, и, пошатываясь, вышла из квартиры через черную лестницу, я держала наготове свой «смит-и-вессон». Я тратила уйму времени на то, чтобы в свете фонаря осматривать каждую ступеньку, прежде чем ступить на нее. Пробираясь вдоль здания к своему «транс-аму», я чувствовала себя маленькой и беззащитной.

Никто не попытался схватить меня сзади за горло, когда я открыла дверь, никто не заложил динамит в двигатель; он завелся с обычным успокаивающим урчанием, и я снова ощутила себя королевой дороги, когда сделала разворот и направилась к Саут-Сайд.

Дом Фейбиана стоял темный, ставни на окнах закрыты. Было прохладно, а я уехала без пальто. Дрожа, я прошла по тропинке к северной стороне дома. Приглушенный свет падал из окон рабочего кабинета профессора. Я вернулась к парадному входу и позвонила в звонок, резкими движениями стараясь преодолеть озноб.

Прошло несколько минут. Я позвонила снова, дольше нажимая на кнопку. Пока я размышляла, стоит ли пойти к кабинету и бросить в окно камушек, на двери со скрипом отодвинулся засов.

– О! – Фейбиан, хмурясь, смотрел на меня. – Я не мог поверить, что кто-то пришел в такой час.

– Дело не терпит отлагательства. Как Джош и Натан, пришли в себя? – Я двинулась вперед, и Фейбиан посторонился, пропуская меня в дом.

– Ты хочешь их видеть? Доктор Зейтнер считает, что мальчики сильно травмированы. Он предложил для них курс терапии. Пребывание под землей в течение недели чрезвычайно опасно для таких маленьких детей. Эмили очень неуравновешенная молодая особа, очень неуравновешенная. Не знаю, что она задумала, беря их с собой в туннели… Теперь детей мучают ужасные ночные кошмары.

Я не была удивлена, что Фейбиан так спокойно разговаривал со мной после вчерашнего вторжения в мою квартиру. Его способность изменяться бесила меня, но больше не удивляла.

Я закрыла дверь и вошла в холл.

– Мы пойдем разговаривать к тебе в кабинет? Или удобнее будет в гостиной?

– Разговаривать? О чем разговаривать, Варшавски? Если только ты не пришла извиниться за свое безответственное поведение с Эмили. Я подготавливаю законные действия против тебя, но если ты поможешь мне найти Эмили и отправить ее к психиатру, соглашусь не давать делу ход.

– Сегодня вечером мы будем говорить об Алеке Гантнере, а не об Эмили. О деньгах, которые он и сенатор переводят с Кайманов. Сегодня обнаружено послание, которое Дердри оставила для меня в ту ночь, когда была убита: «Я заставила Фейбиана рассказать мне, как они ввозят деньги, – написала она. – Просто спроси его». Вот я