"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки
Рути не осталась в долгу.
– Разве я не бросила все, как только получила известие, что ты в больнице? И для чего же? Чтобы узнать, что эта красотка, которая втянула тебя в беду, больше значит для тебя, чем собственная дочь?!
– Разве твоя мать не била тебя по губам за подобное хамство?! – закричал на нее отец. – Ты сейчас же извинишься перед Вик.
– Не нужно, не нужно, – сказала я поспешно, но они не обращали на меня внимания, припоминая друг другу былые прегрешения. Услышав их крики, Митч и Пеппи выскочили из-за угла дома посмотреть, что происходит.
При виде меня у собак началась истерика от восторга, ведь мы не виделись уже пять дней. Вскоре из дома вышел младший сын Рути, долговязый четырнадцатилетний подросток, с чемоданчиком мистера Контрераса. Угловатый подросток топтался позади старика, не зная, как себя вести в этой ситуации.
Когда собак наконец удалось загнать в машину, Рути сказала:
– Я не могу мчаться в Чикаго всякий раз, когда этот детектив в юбке подставляет тебя под удар или выстрел.
– Хорошо, – сказал мистер Контрерас резко, – оставь меня в покое. Пока, Бен. – Мистер Контрерас небрежно похлопал внука по плечу и сел в автомобиль.
По дороге в город я вспомнила упреки Рути.
– Кажется, кто-то хочет получить мою голову на блюде. Меня посетил помощник Гантнера с угрозами от самого сенатора.
– Это мы уже проходили, детка. И давай больше не будем об этом. Расскажи лучше о детишках, которых мы вытащили в понедельник утром. Как они?
Перед уходом из дома я звонила Еве Кун. Я передала мистеру Контрерасу ее отчет о двух оставшихся в живых детях миссис Хаукингс.
– Самая серьезная проблема – это борьба за опекунство, которую ведет Леон Хаукингс. Ребята быстро восстанавливают физическую форму, но Теймар, по-видимому, психически сломлена. Ева говорит, что, пока она должна была бороться за выживание, с ней все было в порядке, но, столкнувшись с угрозой потерять детей, Теймар стала замкнутой и угрюмой.
– Конечно, она не может претендовать на приз лучшей матери года, но мы должны помочь ей. Потому что, если муж издевался над ней и дочкой, бедной девочкой, которая умерла, будет преступлением возвращать ему других детей. Займитесь этим, придумайте, как помочь Теймар. Может быть, вы могли бы усыновить ее детей.
– Я предложила это, но подумав… – Слова вырвались как-то сами собой, но глаза старика Контрераса загорелись.
– А что, это разумная мысль, детка. Нам нужен ребенок для прогулок с собаками.
– Великолепная идея. Я могла бы каждое утро бегать со всеми тремя до озера и обратно.
– Ох, детка, не морочь мне голову. Может, нам и не нужен ребенок, но мы могли бы дать всем пятерым детям лучшее будущее, чем то, что уготовано им сейчас.
Против этого я не могла возражать, это была одна из тех проблем, что мучили меня в эти дни.
Был ровно полдень, когда я водворила мистера Контрераса в его квартиру. Он остался возиться со своей рассадой, а я поднялась наверх позвонить Фейбиану.
После того как всевозможные регистраторы и секретари подробно допросили меня, мне было разрешено поговорить с самим профессором. Его голос был ледяным.
– Прежде чем что-нибудь сказать, я заявляю: этот разговор с тобой не означает моего согласия с теми возмутительными обвинениями, которые ты бросила мне прошлой ночью.
– Да, да, – сказала я, заскучав. – Ты юрист и говоришь с юристом. Теперь, когда мы все прояснили, расскажи, как приходят наличные.
– По воздуху, Варшавски. Ночью по субботам.
– По воздуху? – повторила я эхом. – Куда?
– Ты гордишься своей сообразительностью, вот и вычисли.
– Фейбиан…
Он положил трубку, а когда я позвонила еще раз, отказался подойти к телефону, передав через секретаря наглый ответ.
«По воздуху ночью по субботам». Великолепно. Я начала отмечать аэропорты в районе Чикаго. Вряд ли это мог быть О'Хара, если только Гантнер не умудрился подкупить массу людей: механиков, контролеров, работников таможни. Тот же аргумент применим и к Мидуэю. Хотя вблизи О'Хары существовала военная взлетно-посадочная полоса – сенатор вполне мог иметь к ней доступ, плюс военно-морская база в северном предместье Майгз-Филд, маленький аэропорт на берегу озера тоже мог использоваться. Город Гэри в Индиане имеет аэропорт, следует учесть также десятки частных посадочных полос в семи округах, но, скорее всего, мушкетеры пользуются реактивным самолетом, если деньги доставляются прямо с Каймановых островов.
И тут я хлопнула себя по лбу. У «Гант эдж» есть посадочная полоса! Никакой таможни, все служащие аэродрома работают на компанию. А их тщательно отлаженная система безопасности, с которой я столкнулась, когда ездила туда на прошлой неделе, стережет не экспериментальные кукурузные гибриды: Гантнер нуждался в оповещении о всех посетителях своих владений.
– Фейбиан прав, я и вправду очень сообразительная, – сказала я вслух.
Впрочем, хвалиться пока рано. Сенатор прислал Эрика Бендела, потому что Фейбиан обратился к нему за помощью? Или потому, что молодой Алек прибежал к папе? Как бы то ни было, Фейбиан мог обратиться к молодому Алеку. Тогда его головоломка – способ заманить меня в ловушку. Но если это и ловушка, все равно может быть правдой: деньги действительно приходят туда ночью по субботам, а они рассчитывают убить меня при нарушении границ частного владения на охраняемой экспериментальной ферме.
«В темноте мы не могли увидеть, кто это был, – скорее с огорчением, чем с возмущением, сказал бы молодой Алек. – Ее уже задерживали здесь на прошлой неделе, когда она выдергивала наши саженцы. Мы предупреждали ее; кто знал, что она настолько не уважает частную собственность и закон?»
Я позвонила Мюррею, чтобы вместе с ним застукать Алека Гантнера с мешками стодолларовых купюр на семейной ферме, – мне нужен свидетель. Как объяснил мне Терри, без неоспоримых доказательств ни один полицейский не тронет сенатора Соединенных Штатов, и тем более его сына. Я должна иметь фотографии, имена и даты, прежде чем требовать, чтобы меня выслушали.
Как я и надеялась, Мюррей тут же согласился. Когда я объяснила ему ситуацию, он сказал, что придет с камерой, которой можно вести ночные съемки, и пообещал не делать никаких намеков никому из своих вашингтонских осведомителей до конца уик-энда.
– Знаешь, для статьи материала маловато, – сказал он. – Я прокрутил вчера главному редактору запись Тиш, он был не против,