Ложь за ложью - Софи Става

Она кивает, типа, конечно, сохраню в тайне — будто Энн-Мари что-то вообще способна удержать при себе, — но я уже вижу, как в ее голове завертелись шестеренки. Когда она узнает об убийстве, у нее кровь застынет в жилах и она вспомнит этот разговор. И не удивится — ведь мужчины, способные на измену, способны на все.

— Ой! — спохватываюсь я. — Чуть не забыла. Вайолет просила узнать — ничего, если Харпер переночует у вас сегодня? Она уже который день просится в гости. А потом пусть ваши к нам приходят.

— Ну конечно! — восклицает Энн-Мари. — Чем больше детей, тем веселее! Да и с Клэр и Руни в десять раз меньше мороки, когда Харпер рядом.

— Отлично! — говорю. — Я накормлю ее дома обедом, а потом, может, Вайолет приведет ее к вам?

— Да пусть у нас обедает. Сегодня жару обещают под тридцать, я и так собиралась уйти с пляжа пораньше, чтобы не свариться. Сделаю для нее еще один сэндвич с сыром.

— Прекрасно.

Я улыбаюсь.

Когда мы с Харпер возвращаемся, Слоун уже сидит под нашим зонтом. Завидев нас, она неуверенно машет рукой:

— Привет!

Пока мы подходим к пледу, она не сводит с меня глаз, вглядывается в лицо. Знаю ли я? Или нет?

Я смотрю в ответ, выдерживая паузу, наслаждаясь ее мучениями, затем смягчаю выражение лица. Про что я должна знать, Слоун? Я широко улыбаюсь.

— Привет! Как вчера поужинали?

Слоун робко улыбается в ответ.

— Очень хорошо, — осторожно говорит она. — Думаю, Харпер понравилось, правда, Харп? — Она смотрит на Харпер, и та согласно кивает. — И лобстеры там отличные. Я никогда их раньше не пробовала.

— Серьезно? — удивляюсь я. — Правда ведь, вкусные? Это мой любимый ресторан с лобстерами. А вы брали шоколадный фондан? — Я мечтательно вздыхаю. — Лучше, чем там, я нигде не пробовала.

Слоун кивает.

— Взяли один на всех. Джей боялся, что Харпер не уснет, если съест целый.

Ну надо же, какой заботливый папаша! Может, ему еще стоя аплодировать? Все-таки планка для мужчин невообразимо низка. Я натянуто улыбаюсь. Причина, по которой они делили один десерт на всех, была вовсе не в этом. Забавно: Слоун думает, что знает Джея, хотя на самом деле ей не известно о нем ничего, кроме той лжи, которую мы оба ей скармливаем.

— Ты как себя чувствуешь? — быстро меняет тему Слоун.

Похоже, ей неловко обсуждать свидание с моим мужем. Которое закончилось поцелуем. Вернее, поцелуями.

— Гораздо лучше, — отвечаю я. — Спасибо. Я выпила таблетку, и меня вырубило. Проспала как убитая. Даже не слышала, как вы вернулись.

На лице Слоун прямо-таки читается облегчение. Интересно, она вообще сомкнула глаза? Или всю ночь ворочалась с боку на бок, гадала, услышала ли я их возню в коридоре? Но вот ее лицо снова напрягается. Она прикусывает губу, хмурится.

Все. Момент настал. Сейчас она спросит про Джея. Про наш развод. Я бросаю взгляд на Харпер — та копает ямку в песке в паре метров от нас.

Слоун прочищает горло.

— Ты говорила мне, что не пьешь, — произносит она невесомо и осторожно, будто крадучись по тонкому льду, который вот-вот может подломиться.

Я смотрю на нее с удивлением. Что ей наговорил Джей? Рассказал о той ночи, когда между нами все кончилось? О разбитом бокале? О полицейских на пороге?

Я заставляю себя безмятежно улыбнуться. Держи лицо.

— Я и не пью.

Слоун мнется, потом неуверенно:

— Но Джей говорил…

Она не знает, как закончить фразу, чтобы это не прозвучало как обвинение.

— Что именно он сказал?

Я иронично приподнимаю бровь. Не оправдывайся, Вайолет.

Слоун пожимает плечами.

— Ну, что ты иногда выпиваешь. И я запуталась, потому что ты говорила, что нет.

Я облизываю губы, выдыхаю через нос. Моргаю раз, другой — тяну время, собираюсь с мыслями.

— Ну, — говорю я, — раньше да, выпивала. Поэтому теперь и не пью. Уже несколько месяцев. Когда мы только переехали, мне было одиноко, дни тянулись бесконечно. Я начинала в пять — бокал вина до ужина, вместо того чтобы выпить за ужином. Потом пять превратились в четыре. Потом в половину четвертого. И вот, не успела я оглянуться, как уже наливала себе в полдень и осторожно пила до вечера — пока не укладывала Харпер в постель.

Это не совсем ложь. Я правда пила больше, чем следовало. А кто бы не пил на моем месте, с таким-то мужем?

— В общем, в конце концов я поняла: надо что-то менять.

Я не рассказываю ей, почему сократила объем выпивки, почему прячу бутылку водки в шкафу, почему позволяю себе бокал-другой лишь изредка. Ей незачем знать, что случилось той ночью.

— Вот я и бросила, — пожимаю плечами. — Как-то вечером вылила все бутылки в раковину — прямо как в кино. — Я улыбаюсь Слоун. — Джею я ничего не сказала, потому что тогда пришлось бы признать, что у меня проблема. А кому нужны проблемы? При этом… — Очередное подергивание плечами. — Я не удивлена, что он не заметил. В последнее время он занят… другим.

Я смотрю ей прямо в глаза, не отводя взгляда. Решила уличить меня во лжи, Слоун? Чертовски смешно.

Слоун моргает, заливается краской, переводит взгляд на песок у своих ног.

И вдруг ни с того ни с сего:

— Знаешь, я что-то проголодалась. Спустилась сюда, не позавтракав. Пойду-ка в дом, перекушу. Тебе принести что-нибудь?

Я с улыбкой качаю головой.

— Нет, спасибо.

Я провожаю Слоун взглядом. Она идет какая-то деревянная — плечи напряжены, спина прямая.

Теперь я знаю точно: нашей дружбы, или что там у нас было, больше нет. Она развеялась, как дым над потушенной свечой: короткий серый шлейф и… пустота. Она выбрала Джея. Ладно. Так даже легче. Проще будет провернуть то, что я собираюсь сделать.

Через полчаса я вижу, как Энн-Мари с детьми уходит к себе, и начинаю собираться. Мы с Харпер идем в дом. Меня колотит от адреналина, каждая клетка тела вибрирует. День кажется жарче, ярче, отчетливее, даже трава у пляжа становится будто острее и бледнее на фоне ядовито-синего неба. Такое ощущение, будто мы в духовке и жар только нарастает.

Когда мы подходим к дому, я открываю входную дверь и замираю. Выставляю руку назад, не пуская Харпер.

С порога мне прекрасно видно кухню. Слоун и Джей стоят рядом, у раковины. Она — спиной ко мне, лицо запрокинуто к нему. Я