Ложь за ложью - Софи Става

Я с грохотом захлопываю дверь. Слоун и Джей отскакивают друг от друга как ошпаренные. Слоун смотрит на нас с виноватым видом — как ребенок, которого застукали с рукой по локоть в варенье.

— Привет! — слишком громко кричит Слоун. — Я не думала, что вы так быстро вернетесь!

Ее щеки пылают. Джей, как обычно, молчит.

Я делаю паузу, прежде чем выдавить натянутую улыбку. Потом беру Харпер за руку.

— Надо смыть песок, — говорю я. — Пойдем, Харп.

Наверху мы собираем рюкзачок. Вроде бы на одну ночь, но, скорее всего, ночей будет много, очень много, так что я запихиваю в рюкзак дополнительные футболки, трусики и шорты.

— На всякий случай, — говорю я, взлохмачивая Харпер волосы.

Дочь прыгает по комнате, на седьмом небе от счастья — все-таки первая в жизни пижамная вечеринка.

— Как думаешь, какие пижамы у Клэр? — спрашиваю я, укладывая ее пижаму «Холодное сердце» на самый верх рюкзака.

— Может, у нее тоже Эльза, — рассуждает Харпер. — Как у меня. И мы будем одинаковые. Или у нее Анна. Или у нее вообще не «Холодное сердце». Может, у нее «Энканто». Она видела «Энканто»?

Я смеюсь и киваю. Да я жизнь готова поставить, что его видела каждая пятилетка на планете.

Перед тем как открыть дверь и выйти из спальни, я наклоняюсь и обнимаю Харпер за тоненькую талию.

— Когда я буду забирать тебя из дома Клэр, давай поиграем в одну игру, хорошо?

Харпер кивает:

— Ладно. В какую?

— Притворимся, будто я Кейтлин. И за каждый раз, когда ты назовешь меня Кейтлин, ты получишь эмэмдэмку. Договорились?

Она снова кивает. Я притягиваю ее к себе и крепко обнимаю.

— Вот и умница. Спорим, ты так хорошо справишься, что получишь целый пакет!

Вместе мы спускаемся по лестнице обратно в гостиную. Слоун все еще на кухне, сидит за столом. Она грызет ноготь, сдвинув брови. Услышав нас, резко поднимает голову, потом встает, едва не опрокинув стул.

— Привет, — говорит она, заметно нервничая.

Она думает, я видела их с Джеем целующимися. Или, по крайней мере, боится, что видела. Вина прямо-таки размазана у нее по лицу толстым слоем.

— Отведешь Харпер к соседям? — спрашиваю я. — Она сегодня ночует у Энн-Мари, с ее детьми.

— У меня пижамная вечеринка! — объявляет Харпер.

На ней — набитый до отказа рюкзак размером чуть ли не с нее саму.

Слоун удивленно смотрит на меня.

— Конечно. Все в порядке? — осторожно спрашивает она.

У меня — да. А вот у тебя, Слоун, все не очень.

— Все нормально, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Сердце стучит как барабан. Все. Начинаем. — Ну так что, отведешь?

Слоун кивает.

— Прямо сейчас?

— Ага, ты же готова, Харп?

Харпер радостно кивает. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но она уже мчится по подъездной дорожке. У меня сжимается сердце. Мне хочется броситься за ней, подхватить на руки, задержать еще на секунду — сжать так крепко, чтобы она заерзала и засмеялась: «Мам, ну прекрати-и!» Но я не бегу. Скоро мы будем вместе. Только она и я.

— До скорого! — кричу я им вслед и поднимаю руку в прощальном жесте.

Слоун оборачивается.

— До скорого, — эхом отзывается она.

Я захлопываю дверь и взлетаю по лестнице, перешагивая через две ступеньки. Из окна спальни вижу, как Слоун и Харпер идут от нашего дома к дому Энн-Мари. Туда пять минут и столько же обратно или чуть дольше, если Слоун зайдет поболтать.

В любом случае у меня мало времени.

Я беру свой чемодан и тащу его через коридор в комнату Слоун. Она тоже почти не распаковалась. Из огромного чемодана в углу торчат вещи. Я запихиваю их обратно и вкатываю чемодан в нашу спальню.

Потом иду в гардеробную, нахожу пустую сумку Джея, начинаю хватать его вещи из комода и швырять внутрь, пытаясь запихнуть как можно больше за то короткое время, что у меня есть. Не свожу глаз с окна, высматривая Слоун.

В ванной хватаю его зубную щетку, электрическую бритву. Выхожу, снова бросаю взгляд в окно. Сердце екает. Слоун уже выходит от Энн-Мари, поворачивает к нашему дому.

Ну, поехали.

— Джей! — ору я. — Джей!

В ответ тишина.

— Джей!

Наконец.

— Что? — откликается он.

Голос доносится глухо из кабинета, устроенного в прачечной. Я молчу.

Потом слышу, как открывается дверь в конце коридора, и через мгновение он появляется в дверном проеме.

— Что?.. — начинает он и осекается. Оглядывает комнату, видит наполовину собранную сумку, выдвинутые ящики, груды своей одежды. — Что происходит?

Он смотрит на меня в полном замешательстве.

— Я передумала, — говорю я. Запихиваю в сумку его пляжные шорты, даже не складывая, комком, а затем и стопку футболок. — Я хочу, чтобы ты уехал.

— Шутишь? — Его лицо становится мрачным. — Ты умоляла меня ехать.

— А теперь не хочу тебя здесь видеть. — Я останавливаюсь, складываю руки на груди. — Забирай вещи и проваливай.

— В смысле? Что я, черт возьми, сделал?

— Я видела тебя с Кейтлин.

Джей мотает головой, вскидывает руки в защитном жесте.

— Вайолет, — говорит он, понижая голос, — она сама ко мне клеилась, но я…

Я едва не смеюсь. Как оригинально!

Впервые я услышала такое оправдание после корпоратива в его компании, когда мы жили еще в Сан-Франциско. Я была на втором месяце беременности Харпер. Живота еще не было, но тошнило постоянно, каждое утро меня выворачивало. Джей только устроился на работу, и я хотела его поддержать, надела платье, натянула улыбку и поехала с ним в ресторан.

К середине вечера я обратила внимание, что на него пялится женщина — молодая сотрудница отдела продаж, с карамельными кудряшками, симпатичная. Джей притворялся, что не замечает, но я же видела, как его взгляд то и дело липнет к ней, как он прикусывает губу, чтобы не улыбнуться ей в ответ.

Когда он отлучился, я проследила за ним взглядом: он пошел к бару, где она стояла с бокалом вина. А потом они оба исчезли. Ненадолго, минут на пять, не больше, но этого хватило. Может, был минет, может, он просто рукой у нее под юбкой шарил, а второй помял грудь. Что-то быстрое. Я почувствовала это нутром. Вернулся он весь дерганый, положил руку мне на талию, а сам ерзал как на иголках.

Дома я поставила его перед фактом, а он сказал, что я параноик. Что это