Осеннее торжество - Рэйко Хиросима

– Это ваше! Ешьте, не стесняйтесь! – подбодрил малыша Судзунэмару.

И как только мальчик откусил маленький кусочек, на его лице расцвела блаженная улыбка.

И в тот же миг всё его тело озарилось чудесным сиянием. Мальчик медленно воспарил над землёй и полетел высоко-высоко в небо, всё так же крепко прижимая к себе рисовый шарик. Он летел, пока совсем не скрылся из виду.

Такэси и бабушка, конечно, удивились, но больше всех был поражён Судзунэмару. Неужели его догадка оказалась правдой и душа отправилась на небеса? Он видел это своими глазами, но всё равно не мог поверить.

– Судзу, Су-у-удзу! – Голос бабули Котоко привёл его в чувство. Судзунэмару так и стоял, задумчиво глядя в ночное небо. – Ты о чём задумался? Давай-ка быстрее угощай остальных. Благодаря тебе они смогут наконец утолить голод и обрести долгожданный покой!

– Х-хорошо! – И Судзунэмару торопливо начал раздавать рисовые шарики.

Сначала все сомневались, стоит ли брать еду, но хампирари добрыми словами сумел уговорить каждого. Один за другим они воспарили в небо.

Наконец очередь дошла до длинноволосой женщины в ветхом кимоно. Она недоверчиво взяла шарик, и… ничего не произошло. Сияние не окутало её тело, она не полетела ввысь, а на лице и вовсе отразились ещё большая печаль и страдание.

– Вас что-то беспокоит? – робко спросил Судзунэмару.

– Не… понимаю…

– Что не понимаете? Не знаете, куда идти?

Женщина молчала.

– Может быть, вы забыли, как возноситься в небеса? – озабоченно спросил Судзу.

Женщина обхватила голову и застонала. Вокруг её тела снова начала сгущаться тёмная дымка.

– Что же делать? – побледнел Судзунэмару.

Каменный олень склонил голову, направив рога на призрака. Если голодный дух появится вновь, то посланник божества-покровителя нанесёт последний удар.

«Ах, как же спасти эту душу? Если сейчас силой отправить её в мир иной, то она так и продолжит скитаться во тьме, полная злобы и ненависти. Нет, этого нельзя допустить! НЕЛЬЗЯ! Она не заслужила такого печального конца!» Но чем больше Судзунэмару думал, тем яснее понимал, что бессилен.

– Вспомнила! – Бабуля, которая всё это время молчала, наконец подала голос. – Поговаривают, что раньше люди, чтобы упокоить душу, исполняли ритуальный танец. Судзу, попробуешь? Вдруг получится вернуть эту женщину на небеса.

– Но… как танцевать? Я не знаю…

– Возьми мой веер. Говорят, через него можно общаться с божествами и духами. Помести её душу внутрь и отправь на небеса.

– Бабуля, а какой танец надо исполнять? – вмешался Такэси. – Судзу же не знает!

– Какая разница! – отмахнулась бабушка. – Важен не сам танец, а твои мысли и желания! Судзу, если ты искренне хочешь помочь этой душе освободиться – у тебя получится! Ты же знаешь, какой силой обладают наши мысли. А знаешь именно потому, что сам дух, чья сила растёт только благодаря людской вере.

Слова бабушки эхом отозвались в сердце Судзунэмару. Он сразу посерьёзнел и обратился к ней:

– Вы одолжите мне свой веер?

– Конечно! Ты уж постарайся!

Судзунэмару раскрыл веер и повернулся к женщине-призраку.

– Я помогу вам добраться на небеса, – вежливо сказал он потрясённой душе.

Женщина словно не обратила на хампирари никакого внимания.

– Я непременно спасу вас! Прошу, поверьте мне!

Наконец она подняла на него взгляд и некоторое время пристально смотрела на Судзунэмару. Затем она робко кивнула, и в тот же миг её фигура сжалась в маленький тускло светящийся шар синевато-серого цвета. Он тихо перелетел на веер – и Судзунэмару почувствовал необычайную тяжесть. Тяжесть печали и страданий. Он сдерживался изо всех сил, чтобы случайно не уронить ставший неподъёмным веер, и принялся горячо молиться: «Прошу, позвольте спасти эту душу! Укажите ей верный путь на небеса! Даруйте силы забыть все горести!» Судзунэмару начал танцевать. Медленно и спокойно. Душа женщины, долгие годы терпевшая страдания, была такой тяжёлой, что руки хампирари дрожали – казалось, вот-вот отвалятся.

Но настоящие трудности ждали впереди. Незаметно к нему подкрался холод, охватил сверху донизу, сковал по ногам и пробрал до костей. А следом накрыла волна мучительных ощущений: одиночество и печаль оттого, что забыт всеми; безысходность от уготованной судьбы; голод, пронизывающий тело. Всё то, что долгое время терзало бедную женщину.

«Как же тяжело! Холодно! Голодно! Одиноко! Грустно!» Неведомые прежде переживания подкосили Судзунэмару, и он опустился на колени. Он больше не мог стоять прямо и уж тем более танцевать. Но хампирари продолжал крепко держать веер и молиться – всё ради того, чтобы освободить душу призрака.

И Такэси, и бабушка, увидев исказившееся от муки лицо Судзунэмару, занервничали.

– Что же делать?! Он же не сможет дальше танцевать! Бабуля, что делать?

– Я бы рада помочь, – вздохнула бабушка, – да не в наших это силах. Остаётся только молиться и надеяться на Судзу.

Внезапно каменный олень, который до этого стоял в стороне, начал бить передними копытами о землю. Он словно отбивал ритм – послышалась музыка. Такэси вслушался и сам не заметил, как запел:

Бабушка тоже подхватила песню горных духов. Судзунэмару почувствовал, что голоса Такэси и бабули Котоко придают ему сил. Он воспрянул духом и через силу продолжил ритуальный танец. И хотя душа женщины ещё кричала: «Одиноко! Больно!» – это уже не сбивало его с толку.

– Я знаю, как сильно вы мучаетесь. Вы преодолели столько трудностей, но так и не познали радости – от этого у меня разрывается сердце. Но не думайте, что в этом мире есть только горе и печаль! Прошу, откройте своё сердце и почувствуйте! Примите нашу заботу и наши чувства!

Пока Судзунэмару говорил, рыдания стихали. От слов ли, от танца, а может, от того и другого вместе – наконец они прекратились. Тусклый синий цвет души сначала стал белоснежным, а потом засверкал серебром – прекрасным, ярким светом. И Судзунэмару понял: душа готова вознестись на небеса. Хампирари затанцевал с ещё большим усердием. И вот ослепительно сверкающая душа стала легче пёрышка. Тяжесть покинула её.

«Время пришло!» Судзунэмару взмахнул веером вверх и тихо произнёс:

– Покойся с миром!

Душа, подброшенная взмахом веера, стремительно взмыла в небо. На миг в её сиянии проступил облик женщины – на лице уже не было ни печали, ни боли, лишь тихая, умиротворённая улыбка. Глядя на троицу сверху вниз, она