Дневники барона Эдуарда Толля. Русская полярная экспедиция 1900–1902 гг. - Эдуард Васильевич Толль

Навигационное время, видно, пришло к концу, ибо сегодня утром уже плавало довольно много сала[51], барометр стоит очень высоко и медленно поднимается, то есть при господствующих штилях могут в любой момент наступить сильные морозы, которые нас заставят здесь вмерзнуть. С другой стороны, достаточно NO шторма в течение одного лишь дня, чтобы вновь очистить проход! Я спокойно мог бы перезимовать в бухте, так как и оттуда можно было бы приступить к выполнению программы исследования Таймырского полуострова; однако же перспективы, открывшиеся нам вчера с горы, показались слишком заманчивыми, чтобы отказаться от последней попытки. Насколько нам тяжелее бороться со льдом, чем Нансену, тем более Норденшёльду! Будем надеяться, что в будущем году судьба к нам будет милостивее!

Сегодня ночью залетела синица; видимо, она собирается у нас расположиться как дома: кажется, такелаж ей напоминает родные леса. Зоологи были вне себя от чуда, обнаружившего присутствие обитательницы лесов в столь высоких широтах.

Понедельник, 11 (24) сентября. На «Заре», в Волчьей бухте. Вклинившись вчера в лед и ошвартовавшись у льдины, мы совершили экскурсию на берег. Вальтер и я пошли на одной байдарке, Коломейцев и Колчак – на другой. Я послал шесть человек из команды на берег, в том числе Толстова и Фому, чтобы освежиться; это особенно нужно Фоме. Поднялся на «мнимый Монто-Негри», гранитно-гнейсовую[52] гору в 103 метра вышиною, и наконец-то мог уяснить себе наше географическое положение. Передо мною был действительно Таймырский пролив, вдали виднелся Таймырский остров: все было наполнено льдом! Мы стоим, следовательно, во вновь открытой бухте, которой даю название бухта «Зари», так как, вероятно, здесь мы остановились на зимовье?! (позже ее назвали Волчий залив).

Переживаю тяжелые минуты: необходимо принять определенное решение! Если Таймырский пролив и пролив между островом Таймыр и островами Норденшёльда очистятся от льда, оставаться здесь было бы большой ошибкой. Температура воздуха еще так высока, погода настолько хороша – почему бы сильному шторму от NO не очистить пролив? На рискованные попытки я не пущусь: и без того уже за эти немногие мили, которые мы прошли сюда от фьорда Миддендорфа, пришлось заплатить 20 тонн угля, что слишком дорого! Таран льда, кроме того, увеличил течь. С другой стороны, упускается благоприятное время, так как лед еще не стал; тундра пока не замерзла, потому нельзя предпринимать дальних поездок на санях с собаками. Помещения для береговых наблюдений также не могут быть пока устроены, так как лед еще не стал и передвигается от одного берега к другому.

Вчерашний вечер был изумительно красив: темно-фиолетовые сумерки на востоке, над Таймырским проливом красновато-золотистые лучи заходящего солнца красиво освещали лед, стоявший между коричневыми гористыми берегами пролива; розоватые снежные и ледяные поверхности на западе, кое-где вершины гор с причудливо набросанными на них обломками гор, многочисленные узкие проливы с полыньями, в которых отражалось оранжевое солнце, на горизонте несколько темных полыней, вдали – «Заря», юго-восточнее ее горы Миддендорфа и в северо-восточной части нашей бухты так называемая Черная гора – все это создавало изумительную по богатству красок картину глубокого полярного покоя и одиночества, полную неизъяснимой прелестью.

Когда я выбрался на вершину гранитной скалы, превосходившую по размерам и беспорядочности набросанных на ней обломков все виденные раньше, я услышал тяжелые шаги: думал, что идет кто-нибудь из соплавателей, но, поднявшись наверх, увидел совсем свежие следы медведя.

Любопытная форма и расположение облаков! Там, где я находился, был воздвигнут в точно вертикальном направлении остроконечный гранитный обелиск футов 10 вышиною; симметрично к нему расположились две громадные круглые гранитные глыбы. Все вместе напоминало воздвигнутый гигантской рукой отличительный морской знак. В другом месте, там, где я пристал на каяке, лежала глыба диаметром в 4 фута и вышиною в 3 фута на трех камнях, поставленных в вершинах треугольной каменной плиты.

На обратном пути я пересек следы двух оленей и преследующих их моих сотоварищей. Доктор пошел по следам трех волков, гнавших молодого оленя. Вечером мы все сошлись; не доставало Толстова и Фомы, отделившихся от своих путников. Ночью в 2 часа вахтенный заметил зажженный на берегу световой сигнал. Немедленно была послана шлюпка. Вернулся лишь один Толстов, Фома от него отделился, что нас немало обеспокоило. Наконец, в 7 часов утра Матисен увидел в зрительную трубу на берегу Фому; к 9 часам его доставили на корабль. Похождения петербургского повара на Крайнем Севере были следующие: он и Толстов отделились от прочих и перешли по льду на южный берег бухты. Вечером они намеревались вернуться, но из-за легкого O и прилива лед пришел в движение. Толстов, более смелый, чем кок, продолжил использовать небольшую льдину в виде шлюпки, а приклад берданки – как руль, и благополучно выполнил намеченный маневр; Фома, проваливавшийся несколько раз между льдинами, предпочел вернуться и обойти бухточку пешком; по его оценке, пришлось пройти 70 верст. Конечно, показания смелого путешественника должны быть уменьшены раза в четыре. Но вот сам поступок: ночью, когда он весь взмокший шел вдоль берега, мимо него промчался олень; он выстрелил, но промазал. Вслед затем появились семь волков и окружили бедного Фому, по двое с каждой стороны и трое сзади; пальцы его так закоченели, что он не мог вытащить патроны из сумки. Он опустился на колено – все это Фома нам изображал наглядно – вытряс патроны в фуражку, зарядил ружье и начал выбрасывать «залпы патронов» в волков – до тех пор, пока один из них не стал мертвым, а другие не убежали с диким воем. Тогда и сам он пустился бежать так, что пятки сверкали. Во время рассказа лицо Фомы удивительно напоминало воющего волка. На вопрос, почему он не зажег сигнального огня на берегу, Фома пояснил, что все спички вымокли, когда он провалился под лед; он пробовал тереть кусок плавучего дерева об камень, искры летали в большом количестве, но все же добыть достаточно огня для разведения костра не удалось. Мы послали Фому спать, а доктор, как опытный охотник, отправился на берег, чтобы проверить рассказ Фомы по следам убежавших волков, конечно, и по присутствию трупа «убитого волка». «Как повезло ему, – говорил доктор, – будь я вместо Фомы, то семь волков легло бы на месте. Оленям – на радость, а нам – на пользу».

Только что Коломейцев доложил, что задул O; он вновь окрылил наши надежды. Температура воды —0,5 °C (вода той же солености замерзает при —0,7°), температура воздуха