Дневники барона Эдуарда Толля. Русская полярная экспедиция 1900–1902 гг. - Эдуард Васильевич Толль
Суммируя все причины нашей неудачи, я не могу признать за собой грубых ошибок; прихожу к определенному выводу, что всему виною неблагоприятное направление ветра всего навигационного периода. После выхода из порта Диксон здесь преобладали SW, тогда как в тот же период времени Норденшёльда сопровождали ONO. Последние отгоняли лед от берега, а первые накапливают его у островов и фьордов. Отклонение от нашего пути к западу не приблизило бы нас к цели, а, вероятно, привело бы на Новую Землю или Землю Франца-Иосифа. Уяснение самому себе всех этих обстоятельств мне вновь дало нравственное равновесие и покой.
До наступления морозов нас еще может спасти ONO; в противном случае придется отложить все надежды до будущего года!
Сегодня в такелаже вновь искали приюта две синички; мы с Матисеном с них сняли фотографии не только на память, но и для зоологов, в виде компенсации за запрещение нарушить гостеприимство по отношению к маленьким гостям. Позднее я видел синицу на берегу, где бы мог радостно принести бы ее в жертву науке. Тундра обрела пустынный вид: уже не было пуночек, на берегу мы заметили лишь несколько чаек, одну белую куропатку, убитую Бирулей, и одного бекаса. В изобилии встречались следы медведей и лисиц.
Суббота, 9 (22) сентября. На «Заре», на якоре в бухте Коломейцева, в 76°15' с. ш. и 94° в. д. Вчера мы с Колчаком предприняли экскурсию к горе, по моему мнению, идентичной с мысом Паландера, в надежде получить более четкую картину местности и выяснить возможность дальнейшего плаванья. В 2 часа прояснело, и перед мною открылась следующая панорама, запеленгованная и зарисованная Колчаком: на NO остров Таймыр с открытой на W бухтой Актиния и тремя горами, из которых одна носит название Негри; вправо, на SO, бухта Колин-Арчер, рекомендованная мне Нансеном. Она кажется очень хорошо защищенной, безо льда, но вход в нее не свободен; он закрыт разломанным льдом этого года. Позднее я дал этой бухте название Волчьей. От запада до северо-востока полыньи, постепенно сужающиеся, тянутся до бухты Актиния. По-видимому, общая картина льда улучшилась, и я решил, если ничто не помешает, сняться с якоря на следующий день. На обратном пути мы нашли свежий медвежий след; Колчак, выведший на прогулку свою «пушку», 11-фунтовую двустволку громадного калибра, был полон охотничьей страсти. След вел сначала на скалу, потом описывал крюк к фьорду, в котором медведь, вероятно, купался, после подъема в гору ему, по-видимому, стало жарко; след продолжался на тундре и шел далее на юг. За поздним временем пришлось отказаться от преследования. На обратном пути наткнулись на большое число следов куропаток. Глубина снега доходила на тундре до 11 сантиметров; но под ним почва почти не замерзла, так как температуры еще очень высоки; даже по ночам не ниже —2 °C, днем около 0°. Температура у поверхности воды также около 0°. С ближайшей к нашей стоянке горы я мог около 7 часов вечера взглянуть на море, и мне показалось, что лед опять сгустился, полыньи частью исчезли; отражение воды на небе, тянувшееся от W к O через N, в значительной мере уменьшилось. С менее яркими надеждами вернулся на корабль и решил принять дальнейшие шаги в зависимости от сегодняшних наблюдений. Тем временем Коломейцев произвел шлюпочный промер и нашел бухту пригодной для зимовья. Матисен мне сообщил грустную новость: две восточносибирские собаки пали в кровавом бою. Я приказал свести собак на берег, где и случилось несчастье. Победитель был еще ранее, на родине, знаменит тем, что одолел волка; другие собаки его очень боялись. Сейчас преступник бродит с самым невинным видом.
Сегодня мы с Коломейцевым рассматривали полыньи с горы и нашли, что они просторнее; к сожалению, мы из-за тумана не съехали ранее и смогли вернуться на судно только лишь к 1 часу дня. Было приказано немедленно приготовиться к снятию с якоря; в 2 часа 30 минут дали ход. Рассчитывали до вечера добраться до бухты Актиния. Сначала пришлось уклонится на SW и пройти через полыньи к мысу Торосный и для этого пробиться через ледяной пояс, что «Заре» удалось без труда. В 6 часов прошли траверз предполагаемого мыса бухты Актиния; но полынья кончилась в паке, окружившем гавань. Здесь пришлось повернуть, и сейчас мы пробуем проникнуть в более северную полынью, которая должна помочь пройти к «подлинному» Таймырскому острову. Вечер тих, легкий NNW, тепло и ясно, так надеемся на успех! В 8 часов утра ошвартовались у ледяного поля; вероятно, будет безопасно, ибо ветер на нас нагоняет лишь незначительные по величине льдины. Температура воздуха —0,5 °C, воды +0,2°; последнее, вероятно, является следствием близости реки Таймыры.
В «Море заблуждений», прозванным Таймырским проливом, не разобраться, несмотря на данные Норденшёльда и Нансена. Уверен, что, руководствуясь еще и нашими кроками[50], будущие исследователи будут не в лучшем положении.
Воскресенье, 10 (23) сентября. На «Заре». Ночь провели хорошо. Нас снесло на несколько миль к SO. В 5 часов снялись с якоря, еще стоял туман, шли средним ходом. В 6 часов прояснело; полынья вела нас на NO, где небо отражало чистую воду и где, мы предполагали, находится мыс Лаптева. До того другая полынья нас довела до мыса бухты Актиния; пришлось сначала идти на SO, потом на NO до 7 часов 30 минут. Внезапно нашел густой туман, мы потеряли из виду маленький островок. Вовремя застопорили машину; когда туман рассеялся, этот низменный скалистый остров оказался впереди нас. Между ним и «Таймырским островом» образовались громадные торосы из годовалого льда, простоявшего, как мне кажется, здесь неподвижно весь год. Коломейцев снова поднялся в бочку и сообщил, что прохода к мысу Лаптева не имеется.
Ознакомительная версия. Доступно 38 из 188 стр.