Дневники барона Эдуарда Толля. Русская полярная экспедиция 1900–1902 гг. - Эдуард Васильевич Толль
Среда, 30 августа (12 сентября). Там же. Вчера мы пошли в китобойной шлюпке, полученной от Морского министерства, к тому берегу, где Бируля убил медведя, чтобы привезти его мясо на корабль. До этого мы высадили Коломейцева, желавшего продолжать свои топографические работы. На руле был Матисен, со мной, конечно, поехали Вальтер и Бируля. Из команды взял с собою Евстифеева, Расторгуева и Безбородова; первые два командируются на берег в том случае, когда надо приготовить убитого зверя. Дул бриз; волны были довольно высокие, особенно на обратном пути. Шлюпка шла с таким креном и так много принимала воды, что я для себя ожидал холодной ванны. Но хорошо все то, что хорошо кончается. Вымокнуть пришлось лишь от брызг, в изобилии срывавшихся с гребней волны. В 10 часов вечера мы вернулись голодные, но веселые. Коломейцев хвалил Матисена, что тот убрал грот, а последний утверждал, что мы, наверное, опрокинулись бы, если продолжали идти под обоими парусами. Результатами моей геологической экскурсии, предпринятой в то время, как другие ходили за медведем, я вполне доволен, так как мне посчастливилось найти верные шрамы на одной из скал. Сила ветра сегодня такая же, как и вчера вечером, почти 11 метров в секунду; направление от О до SO. Лед должен бы был стать более доступным и проходимым; завтра попробуем пробиваться.
Четверг, 31 августа (13 сентября). На «Заре», во фьорде Миддендорфа. Сегодняшняя попытка выйти из фьорда не удалась. Когда Коломейцев привез радостную весть, что выход из фьорда местами чист и имеет фарватер на SW, я немедленно приказал разводить пары. Сегодня в восемь часов утра мы были готовы к походу, а в половине девятого, полные надежд, снялись с якоря. Самым медленным ходом при южном ветре и довольно сильном волнении мы вышли из фьорда, все время бросая лот. Но не успели дойти до мыса с устроенным на нем депо, как снова оказались на мели. В этот раз мы сели на камень и сейчас же с него сошли, дав полный задний ход и поставив фок и бизань. С этого места удалось разглядеть выход из фьорда – лед по всему горизонту! Тоже подтвердил и Колчак, поднявшийся в бочку. Стали на якорь. После завтрака я отправился вместе с Матисеном к Северному мысу, чтобы лично сориентироваться в условиях льда. Плотное поле пока закрыло выход; следовательно, дующий со вчерашнего дня S свел на нет работу восточного ветра. Лед группируется около линии островов, тянущихся на W, и может быть отогнан только лишь ONO или NO, господствовавшим до нашего прибытия. Севернее островов виднелось открытое море, до него, следовательно, миль на 5–10 стоял сплошной пак. На W и SW – те же условия льда! Я вскоре вернулся на судно, и сейчас мы вновь возвращаемся в нашу гавань, чтобы продолжать ждать. Возможно, это вчера мы прозевали наше освобождение; но также вероятно, что если мы вышли бы вчера, то сегодня уже оказались затертыми во льдах. Не оказаться бы в ловушке: по-видимому, один лишь NO нам откроет выход из шхер, но тот же ветер нам сможет закрыть дальнейший путь к мысу Челюскин! Итак, терпение! Во всяком случае, положение наше сейчас лучше, чем если бы мы сидели в паке – нам нужно быть благодарными судьбе, что удалось добраться хотя бы до Таймырского полуострова. Любопытно, что мы находимся именно там, где Нансен предполагал место нашего первого зимовья – вблизи его бухты Колин-Арчер!
Суббота[47], 2 (15) сентября. На «Заре», в бухте Веселовского (фьорд Миддендорфа). Так я назвал нашу бухту в честь подвижника А. Миддендорфа, основателя климатологии России, К. С. Веселовского.
Вчера я с Матисеном и Зеебергом пришел под парусами на берег, чтобы еще раз снять шрамы, так как мои фотографии частью не удались. Тем временем Коломейцев, Вальтер и Бируля побывали на западном берегу и привезли вечером известия, что севернее лед более открыт, но сам выход по-прежнему запружен. Вследствие этого я сегодня утром дал Коломейцеву поручение сделать промер у южного выхода, так как может быть именно там единственный путь к нашему спасению. Меня страшно интересуют известия, которые он привезет. Сам я остался на корабле и использовал сегодняшний день, чтобы окончательно устроиться в своей лаборатории. Теперь мое рабочее помещение стало уютным и удобным; и в каюте стало просторнее, так как оттуда я перенес часть геологического снабжения и книги. Дни становятся короткими, сейчас сижу при свете лампы. Пиронафтовые лампы очень хороши, они помимо света дают и тепло; температура в моей лаборатории поднялась вскоре после того, что я зажег лампу, с +9° до +11 °R. На воздухе тепло, +3° при SO.
Дома уже осень. Где вы теперь, дорогие мои? Благополучны ли? Долгое время я не мог перечитывать писем, которые получил в Екатерининской гавани, так как они меня слишком глубоко захватывали; вчера я их вновь перечитал и теперь это буду делать часто. Покойной ночи… Храни вас Господь!
Воскресенье, 3 (16) сентября. На «Заре», во фьорде Миддендорфа. Опять под парами для третьей попытки выскользнуть из мышеловки. Коломейцев вчера вынес впечатление, что с величайшей осторожностью возможно выйти южным проходом; во всяком случае, там проход чист ото льда! Я приказал немедленно разводить пары. В 10 часов все было готово. Мы сначала идем к северному проходу; если он опять окажется непроходимым, повернем к южному. Вчера вечером задул свежий SO, сегодня слабый O. После Коломейцева вернулись с экскурсии Вальтер и Матисен; первый, как всегда, с полным ягдташем: он убил семь тундровых куропаток (Lagopus alpinus) – первых, которых мы здесь видим. Наблюдал он перелет стаи бекасов. Летят ли они с Земли Санникова или еще все с мыса Челюскин? Между 12 и 1 часом ночи наблюдалось первое слабое северное сияние за тучами между S и NW горизонтом. На S оно виднелось на высоте 20° в виде ленты, на NW на высоте
Ознакомительная версия. Доступно 38 из 188 стр.