Дневники барона Эдуарда Толля. Русская полярная экспедиция 1900–1902 гг. - Эдуард Васильевич Толль
К «вопросу об устье Пясины» приведу выдержки из Миддендорфа («Путешествие на север и восток Сибири», СПб., 1869, ч. II, с. 666): «На левом притоке Пясины, Фыре, или Пыре[39], должно жить племя тавгинских, или авамских, самоедов[40]. Два рода кочуют по берегам Пясины и пять – по реке Таймыре». Они не переходят реку Пыру, как говорит Миддендорф, по следующей причине: «На вопрос мой, почему они не доходят до моря, они пресерьезно отвечали мне, что неоднократно пытались сделать это, но что там бродят белые медведи целыми стадами и постоянно опять вытесняют самоедов. Они говорили о них, как об особой нации, умеющей удержаться в своей стране. Если вышлешь туда 8 человек, то белые медведи немедленно высылают против них 12 человек своей братии».
Наши наблюдения за поведением медведей заставляют думать, что храбрость самоедов не на большой высоте. Витсен сообщает о самоедах на Пясине: «Самоеды в общении почти как звери. Народы, называемые пясинцами, – лютейшие служители дьявола… О святых ангелах Божиих этим людям сказать нечего».
Больше всего мне пришлось иметь дело с водеевскими самоедами, или с асями, потому что они кочуют в речной области Боганиды, Дудыпты и Верхнего Таймыра, и доходят летом до южного берега Таймырского озера (74°30' с. ш.); следовательно, это самые северные жители Таймырского края и наши ближайшие соседи. Вскоре начнут они свое возвращение на юг, но дойти до них было бы не легче, чем до авамских, живущих «на Пире и на берегу Пясины». Пясинцев скоро нельзя будет найти, так как согласно Кастрену[41] зимовье их находится в Лузино, выше Дудино[42]! Мне кажется, экскурсия отсюда вдоль берега к устью Пясины в географическом отношении интереснее, чем повторение обратного пути Миддендорфа. Лаптев, Челюскин, Минин, Стерлегов и Чекин прошли весною по льду вдоль берега, но материк между горами и берегом еще не был посещен ни одним путешественником, а до устья Пясины – даже ни одним человеком. Лишь через три-четыре дня, а, может быть, раньше выяснится, должны ли мы остаться здесь, и только тогда я бы мог отправиться в дорогу. Путь до Дудино, наверное, займет месяц, а тем временем 5 ноября здесь уже наступит зимняя ночь. Обратный путь зимней ночью мне кажется рискованным, не говоря о том, что возвращение тем же путем, да еще в темноте, было бы бесполезным. Не лучше ли вместе с Колчаком пройти от Дудино дальше, к истокам Хатанги и к Ессею, где продолжительность ночи всего лишь с 5 декабря по 2 января, оттуда к устью Хатанги, а затем в марте и апреле возвращаться вокруг восточной части Таймырского полуострова и мыса Челюскин обратно сюда! Даже если бы совершить этот путь в обратном порядке, было бы недурно, только бы удалось дойти до намеченного зимовья?! Нас всего семь человек, почти все очень самостоятельные натуры, поэтому без меня и одного из офицеров можно было бы вполне обойтись!
Среда, 23 августа (5 сентября) на «Заре», в том же выжидательном положении. Вчера у меня был «домашний арест»; пришлось лежать с вытянутой правой ногой, которую повредил третьего дня на «кладбищенской» тундре. К счастью, повреждено только лишь сухожилие ниже колена, не сам коленный сустав. Надо быть осторожнее! Коломейцев и Вальтер вчера предприняли экскурсию к северной горе, у подошвы которой мы видели так много оленей; они не нашли ни одного; вероятно, всех спугнул волк. Разбойник этот все еще рядом: это видно, потому что труп оленя, замеченный мною, теперь обглодан весь до костей. На обратном пути им попался спящий тюлень, очень позабавивший их своей смешной позой. Оба вернулись после ночного путешествия веселые и бодрые. Благодаря ясной погоде они с вершины горы могли убедиться, что выхода из фьорда на NO нет нигде. Температура воздуха со времени южного ветра заметно повысилась. Вчера мы имели от +5°до +6 °C; в койке было даже было слишком жарко. В кают-компании привыкли к 8–9°, и каждый лишний градус производил впечатление жары. Когда, наконец-то, задует освободитель NO – или же мы и вправду уже на зимовке? Тундра как-то сразу опустела. Третьего дня на островке, на котором Колчак видел оленей, жизнь прекратилась совершенно; может быть, волк спугнул все живое. Попадались лишь одиночные пуночки (Plectrophanes nivalis), чайки (Larus glaucus), пары гагар и морянок. Наилучшая добыча у Бирули: трал ему вытащил интересных гидроидов, губок, актиний и моллюсков. Зеебергу определенно не везло: как только показывается солнце, он едет на берег, чтобы сделать наблюдения; но достаточно ему туда приехать, как солнце упорно скрывается, и так почти ежедневно. <…>
Пятница, 25 августа (7 сентября). На «Заре», в том же положении. Наконец, счастье улыбнулось Зеебергу. Его определение места довольно близко к определению Коломейцева: 75°51' с. ш. и 93° в. д. Наблюдения были сделаны на маленьком скалистом островке, защищающем нас от плавучего льда. Этот низменный скалистый остров, на котором большие гнейсовые плиты лежат как разрушенный фундамент старинной крепости, живо напоминают мне «Западную батарею» на Ревельском[43] рейде, которой в детстве я так часто любовался с высоты сквера в начале Морской улицы от пляжной калитки: справа – гавань, за ней бухта Екатериненталь[44]!.. Наша последняя встреча с тобою в Ревеле! Мы вместе шли на «Велламо»[45]. В последний раз я мог повидаться с друзьями, мог любоваться дивным видом на древний город моих предков, на возвышающуюся над всеми кровлями, стенами и зданиями кирху св. Олафа: тогда оставалось еще 11 дней до окончательной разлуки!
8 часов вечера. Динамо мерно шумит за моей спиной в машинном отделении, давая электрический свет на письменный стол. Вечер тихий, холодный и ясный —2 °R. Северо-восточного ветра, о
Ознакомительная версия. Доступно 38 из 188 стр.