Дневники барона Эдуарда Толля. Русская полярная экспедиция 1900–1902 гг. - Эдуард Васильевич Толль

Настроение бодрое; страдать приходится лишь нервному Фоме – и то, главным образом, из-за ссоры со Стрижевым. Он был серьезно болен и несколько дней не работал; заменил его Носов, очень симпатичный кочегар, отличный справившийся с задачами кока.

Сейчас наступают критические часы! Через южный проход мы счастливо проскользнули, нигде не задев дна. Наименьшая глубина 4,5 саженей; она была измерена как Колчаком, шедшим с лотом впереди «Зари» на шлюпке, так и судовыми лотовыми, все время бросавшими с борта. В 9 часов вечера мы счастливо прошли западный конец острова, разделяющего оба пролива; далее глубины шли не менее 7 сажень и мы могли двинуться вперед средним ходом без помощи шлюпки.

Я весь день занимался приведением в порядок и печатанием моих снимков; большой охоты вылезать на мостик у меня не было, тем более что Коломейцев говорил, будто у меня дурной глаз и что каждый раз, когда я стоял на мостике, мы садились на мель! В 9 часов после окончания работы я мог, не пугая его, пройти на мостик. В 10 часов стемнело так, что нельзя различить, где вода и где лед. Мы пришвартовались к льдине: кругом нас старый лед значительной мощности. Штиль; хоть бы он продержался подольше: как только задует свежий ветер или же шторм-барометр начнет сильно падать, мы можем очутиться в скверном положении. W нас понесет на берег, О вынесет далеко в море – кроме того, при любом ветре мы можем очутиться в тисках от напоров льда. С рассветом попробуем пробираться дальше. Пришлось пойти на столь рискованный маневр, иначе мы сами себя обрекли бы на невозможность, еще в этом году, продвинуться дальше и дойти до намеченной цели. Стать на якорь в устье пролива было бы также рискованно, ибо за ночь пришедший лед мог бы там нас запереть. Почему бы счастью не улыбнуться мне снова?

Понедельник, 4 (17) сентября. На «Заре», 7 часов утра. И счастье мне улыбнулось – мы идем 6-узловым ходом в открытом море! В 12 часов ночи я прилег и приказал Колчаку меня прислать разбудить, как только что-нибудь изменится в отношении нашего положения или, во всяком случае, на рассвете. Лед находился в легком движении, ледяной якорь плохо держал, поэтому мы стояли, не ошвартовавшись, между льдинами. В 3 часа меня разбудили. Я вышел и увидел, что вокруг нас лед, слегка дрейфовавший на юге; нас несло вместе с ним. Мы стояли не у маленькой льдины, а у большой старой. Кругом было достаточно чистой воды; мы могли бы развернуться и лечь на курс. Материк ясно виден, на горах – снег. На берегу, видимо, холоднее, чем у нас, ибо с палубы весь мокрый снег стаял. Массы льда значительно реже в западном направлении – мы могли бы направиться туда. Я разбудил Коломейцева; в 3 часа 30 минут дали ход. Разворачиваясь между льдинами, пошли W, чтобы обойти острова. Конечно, часто налетали на крепкие льдины, но нас это не устрашало. В 5 часов мы высвободились из пояса льда; сейчас в 7 часов проходим западные острова и оставляем три крайних острова слева, так как они лежат по ту сторону ледяного пояса. Наш курс уже NO; я прощаюсь с горами фьорда Миддендорфа, которые показывают нам свои северные склоны; 19 дней, с 28 августа по 16 сентября, мы просидели в этом фьорде. Погода ясная, легкий SW бриз, барометр поднимается. Мы освобождены!

Надеюсь, что море и дальше чисто ото льда, и думаю, что лучше всего нам обойти и острова Норденшёльда, не входя в Таймырский пролив, где, вероятно, те же условия льда, что и во фьорде Миддендорфа. Если так пойдет дальше, то в 24 часа мы можем быть у мыса Челюскин! Продержалась бы теплая погода еще неделю, и дело сделано!

Бедным собакам необходимо попасть поскорее на сушу; превосходный шпиц из Устьянска получил болячки от лежания на сырой палубе, две западносибирских собаки лишились аппетита, у одной из них сделались спазмы. Они наверняка поправятся, как только получат возможность двигаться на свободе.

В 11 часов утра Колчак доложил: «Лед!» Пришлось поворачивать. С 8 до 11 часов мы могли оставаться на нашем NO курсе; прошли около 18 миль. Вероятно, сейчас «Заря» в широте Таймырского пролива.

В 9 часов вечера на якоре на «Заре» у северного берега какого-то острова и под его защитой. С 11 часов утра мы бродили в паке или, вернее, у его границы, не находя прохода на NO. Пошли к берегу, то есть SO, пока к 7 часам вечера не открылись острова; мы направились к ним и под ветром одного из них стали на якорь. Уйти совсем на W в пак, где, может быть, и нашелся бы свободный путь, я не хотел из-за тумана; на первый год нам достаточно работы на Таймырском полуострове, и от него мне не хочется быть отрезанным паком. Если задача этой зимы будет решена – а ее я мог бы еще очень обогатить зимними экскурсиями, – тогда в будущем году я смогу достаточно «порисковать», если это понадобится. К тому же и угля становится слишком мало для различных проб и попыток. В заключение должен отметить это время года – очень позднее; пора подумывать о зимовье. Итак, завтра выяснится, действительно ли мы подошли к входу в Таймырский пролив. Высокая температура воды и незначительная соленость говорят о близости устья реки. Нужно ждать и благодарить судьбу, что нам не приходится зимовать в паке!

Вторник, 5 (18) сентября. Есть решение вопроса: мы оказались у ближайшего западного острова, северо-западнее фьорда Миддендорфа, что удалось установить благодаря ясной погоде. Еще с корабля Бируля и я распознали контуры южных гор фьорда Миддендорфа. Я приказал в 9 часов 30 минут утра сняться с якоря – за вчерашний день мы прошли всего лишь 7 миль – и идти на N, в чистую ото льда воду, которая кажется полыньей с плавающими в ней кусками льда; справа у берега, на виду которого мы идем, тяжелый пак. Ясный, тихий день нам, может быть, поможет пробраться дальше. Высокая температура воды, сегодня +2 °C, и малая соленость объясняются близостью берега и притоком многочисленных ручейков воды, несущихся с гор. Только что уменьшили ход, так как убирали подводного часового (указатель глубин); глубина дошла до 15 сажень. Будем продолжать путь.

В такелаже прыгает пташка; слышу, как она пищит, но увидеть ее не могу. Вызвали зоологов; доктор определил,