Дневники барона Эдуарда Толля. Русская полярная экспедиция 1900–1902 гг. - Эдуард Васильевич Толль
Трудно объяснить тот факт, что север сибирского материка совершенно необитаем. Северная оконечность Сибири простирается всего лишь до 77°30' с. ш.; летом, в теплое время года, сравнительно богатое животное царство в состоянии прокормить кочевые и охотничьи племена самоедов и тунгусов, во всяком случае не хуже, чем кочевников Земли Прончищева и устья Лены. На севере Нового Света, в арктической Америке, эскимосы доходят до 80° с. ш. Мы наблюдали, что оленьи стада населяют не только материк, но летом и поздней осенью почти все острова; что массы тюленей живут во фьордах Земли Миддендорфа, где они питаются отвратительными морскими тараканами и водяными осликами; медведи следуют за тюленями, а богатое пернатое царство оживляет низменные тундры. В устьях Пясины и Таймыры нет недостатка также и в рыбе; это подтверждено двумя свидетелями: якутом Фомой, который в прошлом столетии провел несколько лет у устья Таймыры, где он находил пропитание в охоте и рыбной ловле и был единственным поселенцем у устья Пясины, о котором мы знаем как о русском промышленнике. На вопрос Миддендорфа, обращенный в 1843 г. к одному из самоедских старейшин, почему его племя не переправляется дальше на север, последний ответил совершенно серьезно, что там белые медведи бродят стадами и вытесняют людей. «Он рассказывал, – говорит Миддендорф, – о медведях как об особом племени, которое сумеет удержаться на своей территории. Вели туда послать 8 человек, то медведи немедленно вышлют 12 из своей братии им навстречу». Кроме этого, чисто детского необоснованного страха самоедов перед белыми медведями, Миддендорф приводит еще одну причину: недостаток в хороших пастбищах севернее указанной мною границы. Но правильность этого довода я, на основании собственного опыта, буду оспаривать. Характер тундры Таймырской земли отличается в дурную сторону от тундры Ленской и Янской областей и Новосибирских островов, из-за характерных для первой камней, особенно гранита и гнейса, образующих вследствие выветривания непроходимые груды обломков. Эти груды камней и каменистые пустыни не дают оленям достаточной пищи и затрудняют сообщение через тундру. Тем не менее встречаются низменные долины с пастбищами, которыми в тундрах можно пользоваться как дорогами. По-моему, существует еще и третья причина, мешающая кочевникам проводить более долгое время, особенно в холодные месяцы, на севере Таймырской земли: это недостаток плавучего леса.
Плавучий лес, накапливающийся, как известно, у некоторых берегов северо-полярных материков в больших массах, ведет свое происхождение по большей части из внутренних областей Сибири. Большие реки подмывают во время ледохода и полноводья лесистые берега преимущественно средней и нижней частей своих течений, вырывают не только одиночные деревья, но часто целые рощи в несколько квадратных сажень и выносят их в море. Мне особенно ярко врезались в память картины на Яне, по которой после ледохода летом 1885 г. неслись вниз по течению небольшие лесистые островки и отдельные, стоящие вертикально стволы деревьев. То же самое наблюдается и на всех притоках больших рек; часто там накапливается такая масса бревен, что путешественнику приходится пробивать себе дорогу топором через все эти естественные баррикады. От одного изгиба или мыса реки к другому лес этот, лишенный корней и ветвей, выносится в Ледовитый океан, иногда на расстояние тысячи верст. Но и здесь он еще не находит покоя. Река, достигающая конечной цели своего пути, то есть моря, выносит вырванную из растительного царства добычу еще на далекое расстояние в море. Там, где течение рек прекращается, плавучий лес подхватывается ветрами, которые влекут его дальше и, в конце концов, как игрушку, выбрасывают на какой-нибудь берег.
Понятно, что наибольшее количество плавучего леса накапливается у устьев больших рек, под напором господствующих ветров или же на побережьях, расположенных по направлению главных течений, как, например, у устья Лены и у противолежащих Новосибирских островов, у устья Енисея и на острове Кузькин и так далее. Побережья, на которых нет устьев рек, протекающих через обильные лесом области, или же где вовсе нет устьев крупных рек, очень бедны плавучим лесом, особенно если они расположены не по направлению течений или господствующих ветров или отрезаны от открытого моря редко вскрывающимся льдом. Все это имеет место у побережья западной части Таймырской области. Здесь на всем протяжении между Енисеем и полуостровом Челюскин впадают лишь две реки, проходящие через тундры – Пясина и Таймыра. Полуостров этот образует преграду, задерживающую плавучий лес, выплывающий из Лены, от движения к Земле Миддендорфа и к своим западным берегам. Здесь среди шхер лед держится, вероятно, часто в течение всего лета. Поэтому лишь в исключительно благоприятные годы берега эти снабжаются при длительных северных ветрах плавучим лесом Лены и при западных ветрах таковым из Енисея. По-моему, главным образом недостаток плавучего леса удерживает кочевников от эксплуатации богатств животного царства севера Таймыры. К этому следует добавить, что местные кочевники не являются прирожденными северянами, как чукчи и эскимосы, обладающие талантом добывать топливо из ворвани тюленей и моржей; это вытесненные на север выходцы из Средней Азии, из Алтайской области, природные обитатели лесов. Самоеды, якуты или долгане и тунгусы – последние жители лесов Восточной Азии, родственные маньчжурам, – все нуждаются в деревянном топливе для существования.
Исследователь здешних областей приспосабливается более или менее к способу передвижения местных кочевников, в отношении образа жизни, главным образом, одежды, верховых и упряжных животных, устройства палаток и использования топлива. Понятно, что в тех местностях, где нет туземного населения, как в самом арктическом океане, путешественники вносят свойственные их нациям, но приспособленные к новым обстоятельствам, привычки. Пример приспособления своих жизненных привычек к таковым наиболее северного народа мы видим у Нансена, устроившего свою жизнь по образу эскимосов. Более старые примеры мы имеем у русских, особенно в сибирских экспедициях, начиная от Великой Северной прошлого столетия. Здесь в арктической Сибири образовался особый способ путешествовать – на санях, запряженных собаками. Нигде не предпринимались столь обширные путешествия на таких санях, как в прибрежных областях Сибирского моря, в прошлом и в текущем столетии; в прошлом то были офицеры Великой Северной экспедиции, в настоящем столетии – Геденштром, Анжу, Врангель и экспедиции Академии наук 80-х и 90-х годов. Это находится в связи с тем
Ознакомительная версия. Доступно 38 из 188 стр.