Оружейникъ. 1795 - 1796 - Григорий Ясинский

— Двух людей нашли мёртвыми на дороге, а имён до сих пор не знают?

— Проверяем прежние места службы и возможные связи, ваше высочество. Оснований утверждать что-либо определённое пока нет. Похоже только, что они неместные.

Павел несколько мгновений смотрел на чиновника. Алфёров выдержал его взгляд, не прибавив ничего к сказанному.

— Надеюсь, ваше ведомство сумеет разобраться, — произнёс великий князь. — Мне хотелось бы знать, кто посмел устроить подобное.

— Разумеется, ваше высочество.

— Простите, Степан Иванович, что прервал вашу беседу. Но сейчас мне необходимо поговорить с лекарями.

— Я могу продолжить расспросы позднее, ваше высочество.

Алфёров поклонился мне и вышел. Гатчинский врач не удовлетворился рассказом Ивана Матвеевича, попросил снять повязку и принялся заново проверять движения пальцев. От прикосновений тонкой иглы ладонь немела, в некоторых местах уколы я ощущал совершенно отчётливо, а на других едва мог отличить острие от простого касания.

Павел стоял возле кровати и наблюдал.

Когда врач попытался осторожно распрямить безымянный палец, я невольно дёрнулся.

— Довольно, — сказал великий князь.

— Ваше высочество, мне необходимо закончить осмотр, — не согласился с ним доктор.

— Вы же видите, как ему больно.

— Иначе я не смогу определить степень повреждения.

— Так определяйте, только осторожнее, — теперь прямо приказал Павел.

Я не удержался и усмехнулся.

Павел тут же обернулся ко мне.

— Вам смешно, Роман Андреевич? — поднял он бровь.

— Немного, ваше высочество. Вы сами привезли лекаря, Павел Петрович, а теперь не позволяете ему работать.

— Ну, если вы ещё способны со мной спорить, это обнадёживает, — не стал дальше препираться великий князь.

Он отступил к окну, оставив врачу возможность закончить осмотр. Я хорошо знал его раздражение и как оно проявляется. Точно так же Павел вёл себя на гатчинских испытаниях, когда требовал немедленно найти неисправность в механизме и сердился, если на это требовалось больше времени, чем он предполагал. Только сейчас перед ним был не штуцер, который можно разобрать и собрать заново.

Наконец врач закончил. Основные сухожилия, по его мнению, сохранились. Повреждения оставались серьёзными, но признаки восстановления уже имелись. Насколько хорошо будут работать пальцы, предстояло выяснить позднее.

Иван Матвеевич уже объяснял мне всё примерно такими же словами, однако услышать ответ другого лекаря хотелось не меньше.

— Возможность есть, ваше высочество, — сказал врач. — Движения сохранились. Но пока нельзя обещать полного выздоровления.

Павел нахмурился.

— Значит, лечите. И объясните ему, чтобы не хватался за работу прежде времени.

Когда оба лекаря ушли поговорить с Фёдором, Павел уселся возле кровати и попросил рассказать о нападении. На этот раз я ограничился самым главным. Великий князь особенно подробно расспрашивал о верёвке и о третьем человеке, которого я заметил возле деревьев.

— Значит, на вас напали среди дня, на дороге, по которой вы ездили постоянно, — подытожил он. — И вы были совершенно один?

— Я не собирался далеко, ваше высочество. Только до производства, — объяснил я ему.

— Вы мне это уже говорили.

Он поднялся, прошёлся по комнате и остановился перед Зубцовым.

— Майор, кто отвечает за безопасность господина Резникова?

— На заводе имеется караул, ваше высочество. При доме собственные слуги.

— Я спросил, кто его охраняет.

Зубцов немного помолчал, но потом уверенно ответил:

— Особой охраны к господину Резникову не назначено.

Павел повернулся ко мне.

— После прошлогодних происшествий вы могли бы подумать об этом сами. Хотя, кто бы подобное зверство ожидал? Потому охрана вам обязательно требуется, — он снова прошёлся по комнате, затем распорядился оставить при доме нести охрану нескольких гатчинских солдат и унтер-офицера при них.

Зубцову предстояло позаботиться об их размещении и последующей смене. Я сердечно поблагодарил, хотя уже хорошо представлял, какие вопросы могут теперь возникнуть в Петербурге. Отношения наследника с Екатериной оставались достаточно сложными, чтобы даже безобидное решение истолковали по-своему.

— Ваше высочество, — начал я, — не хотелось бы, чтобы из-за меня у вас появились лишние неприятности.

— Какие неприятности? — не понял великий князь.

— Ваши солдаты возле казённого оружейного производства, — пояснил я.

— Они будут возле вашего дома, Роман! — услышал я в ответ правильное обоснование.

— При дворе могут и не захотеть разбираться в такой разнице, — осторожно заметил я.

Павел посмотрел на меня с понятным раздражением.

— При дворе вообще никогда не желают разбираться. Но я ведь не собираюсь вводить сюда полк. Несколько человек будут охранять моего хорошего знакомого, которого едва не убили. Если потребуется, я сам им все объясню.

Тон его не оставлял места для дальнейших возражений. Я промолчал, ведь до императорского трона Павлу Петровичу оставалось всего полтора месяца. А до удара-инсульта у императрицы и того меньше по сроку.

Вскоре он заметил револьвер своих мастерских возле кровати и тут же попросил показать. Я передал оружие здоровой рукой. Павел осмотрел барабан, потёртую рукоять, задержался на небольших царапинах, которых раньше не было.

— Всё исправно работало?

— Да, ваше высочество. Результаты на лицо…

Павел коротко кивнул.

— Хорошо, что успел подарить. И, что вы взяли его с собой, это оказалось весьма предусмотрительно в вашем случае.

— Да, ваш подарок на самом деле спас мне жизнь, ваше высочество. Без него я бы уже лежал в земле, — признал я без всяких разговоров.

— Однозарядный кремневый вам бы не помог никак, — заметил будущий император.

— После подобного падения он бы точно не выстрелил, — согласился я.

Перед отъездом великий князь ещё раз переговорил с обоими лекарями. Гатчинскому велел остаться до следующего дня, чтобы проверить моё состояние утром. Зубцов уже занимался размещением моей охраны, теперь снаружи доносились голоса солдат, которым показывали будущее караульное помещение.

Значит, наследник сразу захватил с собой побольше солдат.

— О состоянии сообщайте мне непременно, — сказал Павел напоследок. — И не через каких-нибудь знакомых. Напишите сами, когда станет известно больше.

— Благодарю вас, ваше высочество. Вы и без того сделали для меня очень много.

— Поправляйтесь, Роман Андреевич, вы нужны России, — услышал я удивившие меня слова.

Он задержался возле кровати, ещё раз посмотрел на перевязанную ладонь и направился к двери.

Я остался один. За окном гатчинские солдаты устраивались у ворот, переговариваясь с нашими дворовыми. Один снимал с лошади дорожную сумку, другой расспрашивал о колодце. Никаких особенных приготовлений не требовалось, просто несколько вооружённых людей, которых Павел