Грань безумия - Анастасия Пименова

— Поеду. Думаю, что мне тоже хватит, — кивает девушка, когда я смотрю на Рэйфа.

— А Джеймс… уехал? — если парень и удивляется моему вопросу, то вида не подает.

— Нет. Должен быть ещё где-то здесь.

— Тогда передай ему мои извинения, — прошу его, на что он выдает напряженный кивок.

Мэди прощается с Рэйфом, и мы уходим, когда девушка берет меня под руку и тихо спрашивает:

— Это футболка Николаса Максвелла?

— Да.

Мы подходим к Нику и дальше уже втроем покидаем клуб, только не через главный вход, а через задний, оказываясь на улице, где никого нет. Только припаркован автомобиль.

Ник достает ключи и разблокирует машину, чтобы после подойти к пассажирской двери и открыть её.

— Охереть не встать. Я поеду на роллс-ройсе! — шепчет Мэди и округляет глаза, когда Ник открывает и вторую дверь, только сзади.

Девушка садится назад, и я бы тоже села к ней, но так как дверь уже открыта, то забираюсь вперед.

Николас обходит автомобиль и садится за руль, когда Мэди подает голос сзади:

— А как же личный водитель? Я думала, что вы, богачи, не передвигаетесь без личного водителя и охраны.

Зная её, она это спросила не со зла и без какого-либо упрека, просто высказала то, что думает.

— Я предпочитаю водить сам, — Николас заводит двигатель и начинает медленно трогаться.

— Вот это, конечно, ты неожиданно вернулся, — начинает болтать Мэдисон, когда я просто смотрю вперед, — и ты прям изменился. Вернешься в школу?

— Да. Скажи свой адрес.

Мэди называет адрес, и я так понимаю, что сначала он довезет её.

Девушка подтягивается к нам и облокачивает руки на оба сидения, продолжает болтать и даже говорит о том, что я тут ни с кем, кроме неё больше не общалась с момента его исчезновения.

Я молчу, хотя не желаю, чтобы она это говорила. Каждый её вопрос, каждое слово режут по живому, напоминая о годах, проведенных в ожидании.

До дома она так и не умолкает, сыплет вопросами, то и дело поглядывая то на меня, то на Ника, из-за чего чувствую себя не в своей тарелке.

Наконец, когда мы подъезжаем, я незаметно выдыхаю с облегчением.

Она прощается, старается крепко обнять меня и напоследок бросает многозначительный взгляд на Ника.

Оставшись вдвоем, мы погружаемся в тишину, которая давит на меня сильнее, чем все вопросы Мэди. Я смотрю в окно, стараясь не встречаться взглядом с Николасом, но чувствую его пристальный взгляд на себе. После мы снова трогаемся и проезжаем совсем немного до моего дома, адрес которого он прекрасно помнит.

Ник заглушает двигатель, и фары автоматически выключаются, погружая пространство за окном в полную темноту.

Замечаю, куда именно он смотрит. На мой дом, откуда из окна горит свет. Папа ещё не спит. Переводит взгляд на гараж, где сейчас стоит лишь машина отца.

— Я продала её, — произношу и буквально разрезаю этими словами тишину. — Пару месяцев назад.

Я подумала, что увижу в его глазах недовольство или хотя бы Ник что-то спросит, но вместо этого парень выдает самый обычный кивок.

— Даже не спросишь, почему я так поступила?

— Если ты это сделала, значит, была причина. А какая — неважно.

Он отворачивается от окна и смотрит на меня, когда я чувствую то самое напряжение, что и было ранее, в клубе.

Время будто замирает. Пространство сжимается между нами. Всё вокруг исчезает — звуки, улица, ветер.

Ник так ничего и не говорит, просто продолжает смотреть. Я не знаю, о чём он думает, не могу прочесть в его лице ни одной эмоции, но чувствую, что внутри него бушует не меньше, чем внутри меня.

Без понятия, сколько так проходит времени, но я замечаю, как дверь в моем доме открывается, и оттуда выходит папа. Конечно же, он сразу замечает автомобиль, не вписывающийся в остальную обстановку нашего района. И он уже знает, кому может принадлежать эта машина.

Ник прослеживает за моим взглядом, а отец всё ещё нас не видит из-за тонированных окон.

Отстегиваю ремень безопасности.

— Я заеду завтра за тобой перед школой.

— Хорошо. Я… я рада, что ты вернулся, — тихим голосом признаюсь я и улыбаюсь.

Его губы тоже складываются в линию улыбки, ту самую, которая мне хорошо знакома.

Николас выходит первым, когда я уже собираюсь открыть дверь, и успевает обойти машину, чтобы сделать это вместо меня.

Выхожу, сжимая в руке свой топ, и смотрю на папу, что останавливается на пороге.

Ник остается стоять у машины, когда я медленно подхожу к дому и кожей чувствую изменившуюся и накалившуюся до предела атмосферу.

Ни папа, ни Ник не здороваются друг с другом, просто смотрят и всё.

Когда дохожу до родителя, то оборачиваюсь и вижу, что Ник стоит возле машины, облокотившись на неё и убрав руки в карманы брюк. Смотрит.

В глазах отца читается неодобрение, смешанное с тревогой. Он всегда был очень осторожен в отношении меня, оберегая от всего, что могло причинить боль.

До двенадцати лет он не особо выражал свое неодобрение по отношению к Нику, думал, что наша с ним дружба вскоре закончится, но с каждым днем взгляд отца менялся, как и его отношение к Нику. Не могу сказать, что именно он о нем думал, но родитель был недоволен. Нашим общением и каким-либо контактом. А когда Ник внезапно исчез, то словно с облегчением выдохнул.

Прежде чем зайти окончательно в дом, оглядываюсь ещё раз, и наши взгляды с парнем встречаются. Я замечаю в его глазах что-то, что не могу расшифровать. Что-то темное и притягательное одновременно.

Когда оказываюсь уже внутри, подхожу на кухню и наливаю стакан воды, а через время заходит и папа.

— Я так понимаю, что он вернулся.

— Да.

— Почему на тебе его одежда, Шоу?

— Мэди случайно вылила свой напиток, а