Грань безумия - Анастасия Пименова
— Ты должна поблагодарить меня за то, что я не дал сдачи. Встанешь на колени и, возможно, я прощу и даже на некоторое время мы забудем о вас.
Когда Шоу делает крохотный шаг по направлению к нему, её останавливает именно Максвелл, чтобы взглянуть в глаза Тэйта.
— Извинись.
— Что? — он начинает смеяться, и другие поддерживают этот смех. — Вы слышали? Максвелл хочет, чтобы я извинился… и перед кем? Очередной шлюшкой? Скажи, мне интересно, она действительно так офигенно отсасывает?
Роквуд продолжает смеяться, когда я уже собираюсь вмешаться, но не успеваю этого сделать, ведь Максвелл делает два шага и, замахиваясь, бьет его в челюсть.
Голова Тэйта дергается, и тот падает на пол, ударяясь дополнительно о парту.
Кровь вытекает из его рта, когда парень даже не шевелится.
Смех тут же прекращается, на лицах присутствующих застывает шок, когда Николас просто опускает руку и смотрит на тело под своими ногами.
— Сказал же. Извинись, — тихо говорит он, и я не вижу его взгляда, зато замечаю Шоу, что не менее потрясена.
— Ему нужна помощь, — произносит кто-то из толпы, — он же не шевелится… Позовите врача и директора!
Паника начинает медленно просачиваться в атмосферу класса. Кто-то робко достает телефон, дрожащими пальцами набирая номер скорой. Другие, словно загипнотизированные, не в состоянии отвести взгляд от неподвижного Тэйта.
Максвелл медленно поворачивается к Шоу, его взгляд смягчается. Он протягивает руку и касается ее щеки, стирая невидимую пылинку.
Я отмираю, замечая, как девушка, наоборот, замирает.
— Шоу, ты в порядке? — обращаюсь к ней, игнорируя остальных, и останавливаюсь так, чтобы оказаться по другую сторону от неё.
Она смотрит в мои глаза и выдает напряженный кивок, когда после просто сжимает сумку и выходит из класса, практически выбегает. В этот самый момент в класс входит учитель и говорит, чтобы мы все отошли, и мы с Максвеллом вновь пересекаемся взглядами.
Ему это не нравится. Всё в нем выдает хорошо знакомое состояние. Такое, словно он готов кинуться на меня.
Больной ублюдок.
В класс влетает директор, и я посылаю Николасу усмешку, после чего выхожу отсюда, зная, что его задержат, и желая догнать девушку.
Глава 4
Он ударил его! Один раз и так, что Тэйт потерял сознание, если вообще не… не умер.
Да, я тоже прибегала ранее и до этого к физическому насилию, но это было другое. А Ник там… сделал то, что никогда не делал.
Он никогда в жизни не нападал и не ударял первым.
Сердце сильно колотится в груди, и я желаю просто сбежать из школы, ведь более не уверена в собственных мыслях, убеждениях.
И самое главное — после он повернулся ко мне и коснулся так, словно ничего не сделал, словно для него это был… сущий пустяк.
Взгляд Ника был пустым, словно за застывшей гладью озера пряталась бездонная пропасть. В этом взгляде не было ни сожаления, ни раскаяния, лишь какое-то отстраненное равнодушие, которое испугало больше, чем сама жестокость удара.
Я испугалась его. Впервые в жизни я испугалась того, кого считала лучшим другом, кому доверяла.
Кажется, что это кто-то другой, кто-то чужой, скрывающийся под знакомой маской.
Касание его руки в тот момент обожгло, словно прикосновение раскаленного металла.
Иду на стадион, где в это время никого не должно быть, так как занятия начинаются на несколько часов позже.
Поднимаюсь на трибуны на самый верх и смотрю на грозовое небо и молнию, что яркими вспышками озаряет пространство вокруг.
Сажусь и думаю, ведь другое мне и не остается. Я даже не знаю, что с Тэйтом… И что теперь будет с Ником. Несмотря на всё, я так же переживаю о нем. Это, наверное, ненормально. Я не знаю.
В голове пульсирует только одна мысль: что, если Тэйт мертв? Это невозможно, это просто не может быть правдой. Но эта мысль, словно кинжал, раз за разом вонзается в сознание, отнимая прежний покой.
Гроза усиливается, словно отражая бурю в моей душе. Каждая вспышка молнии подчеркивает хаос, царящий внутри.
Не знаю, сколько именно проходит времени, когда я замечаю движение и поднимаю голову, чтобы тут же наткнуться на Джеймса.
Он смотрит на меня и присаживается рядом.
— Зачем ты здесь? — спрашиваю у него и едва хмурюсь.
— Захотел убедиться, что с тобой всё нормально.
— Со мной всё нормально. Это же не меня там ударили, — нервно сглатываю, когда сообщаю это и понимаю, что, возможно, я несколько груба, но я не просила его идти за мной.
— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — говорит он тихо. — Это тяжело.
Сомневаюсь. Вряд ли у Джеймса был друг, который внезапно исчез и вернулся другим человеком.
Молчу, как и парень рядом.
Сейчас мне хочется побыть одной, и я даже думаю о том, чтобы встать и уйти, не понимая, почему он пошел за мной. Убедиться, что всё нормально? Мы знакомы около недели.
Хмурюсь ещё сильнее, когда размышляю обо всём этом.
По итогу, так и поступаю. Встаю и ухожу, надеясь, что он не последует за мной. Но надежды тщетны.
Я спускаюсь с трибун и слышу позади себя шаги, из-за чего раздражаюсь только сильнее.
Когда оказываюсь внизу, решаю сократить путь через стадион, чтобы уйти домой.
Джеймс молча следует за мной.
Останавливаюсь в тот момент, когда очередная вспышка освещает всё вокруг, и резко оборачиваюсь.
— Почему ты идешь за мной, Джеймс? — гремит гром, поэтому я повышаю голос. — Хватит. Ты не знаешь меня, а я тебя. Не нужно… — обвожу воздух руками, так как не знаю, как всё правильно сформулировать, — не нужно делать вид, что тебе не всё равно, потому что мы знакомы с тобой неделю. Мы даже не друзья.
Очередной раскат грома, и небо словно лопается, так как капли дождя обрушиваются на землю,