Грань безумия - Анастасия Пименова

Из-за дождя я мгновенно становлюсь мокрой, волосы прилипают к лицу, и становится холодно.

— Мне не всё равно.

Смотрю на то, как из-за дождя его футболка прилипает к телу, как влажные темные волосы падают на лоб и с них скатываются капли одна за другой.

Понимаю, что с ним сейчас бесполезно разговаривать, поэтому разворачиваюсь и быстрым шагом иду через весь оставшийся стадион, не обращая внимания на мокрую одежду, обувь и холод.

Оглядываюсь два раза и понимаю, что он так и следует за мной.

Какой упертый.

Срываюсь на бег, уже оказываясь за территорией школы, и бегу по улице, желая добраться до дома как можно быстрее.

Я всё ещё чувствую его взгляд на себе, ощущаю эту неловкую близость почти незнакомого человека. Но остановиться и поговорить не могу.

Дождь так и не прекращается, а кажется, только усиливается.

Когда дыхание срывается, снова перехожу на шаг и оборачиваюсь.

Да вы издеваетесь.

Подхожу к дому и смотрю на то, как Джеймс останавливается рядом с дорогой, не заходя на территорию.

Чувствую ещё большее раздражение в груди из-за того, что он всё это время шел за мной.

Стою уже возле двери и поджимаю губы, когда думаю о том, что он весь промок, как и я, впрочем.

Вставляю ключ в замок и поворачиваю два раза, чтобы после приоткрыть дверь и замереть.

Чёрт, как я не люблю это чувство.

Оборачиваюсь и выхожу обратно под дождь, двигаясь прямо к нему.

— Это ничего не значит. Мы всё ещё не друзья, — говорю ему и беру за руку, мысленно отмечая то, какая она теплая, словно он и не промок до нитки.

Веду его в сторону своего дома и заставляю зайти, чтобы после закрыть дверь и тут же разуться.

Я захожу в ванную и беру два полотенца, а когда возвращаюсь, то замечаю, что Джеймс стоит на том же месте.

— Ты можешь пройти, — обращаюсь к нему. — Можешь снять футболку, я положу её в сушилку.

Он разувается и идет следом за мной, в ванную, где есть сушилка.

Оборачиваюсь и приподнимаю голову, чтобы объяснить, как её включить, а сама ухожу на кухню, чтобы поставить чайник. Параллельно достаю из холодильника еду и делаю нам бутерброды, раскладывая их по тарелкам.

Сейчас думаю о том, что он второй парень, который оказывается у меня дома. Первым и единственным был Ник, а больше я ни с кем и не общалась.

Иду к себе в комнату и там переодеваюсь в сухую одежду, думая о том, что неплохо было бы дать Джеймсу штаны, но у меня нет мужской одежды. Папина будет ему мала, да и… это странно.

Выхожу обратно, спускаясь, и замираю, когда вижу Джеймса без футболки, стоящего на кухне.

Мой взгляд блуждает по его телу, по груди и плечам, по волосам, которые еще мокрые и с которых падают капли прямо на тело.

Смотрю на цепочку, серебро которой контрастирует с цветом его кожи.

Дыхание на мгновение перехватывает, и ощущаю, как кровь приливает к щекам.

Спешу отвести взгляд и неловко кашляю, проходя на кухню и выключая чайник.

— Можешь садиться, — произношу, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и указываю ему на стул.

Он кивает и опускается на стул, а я продолжаю возиться, доставая кружки и пакетики с чаем. Наливаю кипяток и ставлю всё на стол.

Стараюсь смотреть ему в глаза, а не на оголенное тело.

— Спасибо, — благодарит Джеймс, и я просто киваю, когда мы начинаем есть так, словно голодали до этого несколько дней.

В голове крутится тысяча мыслей, но ни одна из них не складывается в слова. Чувствую себя немного растерянной, и это чувство мне не нравится.

Он заканчивает первым, допивая чай, поэтому и задает вопрос:

— Что тебя с ним связывает?

— Зачем тебе это? Я уже спрашивала, но спрошу ещё раз. Зачем?

— Ты мне нравишься.

Его слова бьют прямо в сердце, заставляя не только растеряться, но и ощутить себя… странно.

Я отставляю недопитый чай, чувствуя, как внутри все сжимается от его признания. Нравишься… Простое слово, но оно эхом отдается в моей голове, вызывая бурю противоречивых эмоций.

Опускаю взгляд на свои руки, рассматривая тонкие линии на ладонях, словно там кроется ответ.

— Мы знакомы неделю, — напоминаю ему.

— И что?

Вижу, что Джеймс и правда не видит в этом ничего такого. Он кажется предельно честным и открытым.

— Мы с Ником знакомы с детства, — отвечаю я и тяжело вздыхаю, так и не понимаю, зачем собираюсь ему всё это рассказать. — Раньше над ним издевались, а я часто вмешивалась. Так мы с ним и сдружились, а после он исчез… И вот недавно, спустя два года появился. Он был моим лучшим другом, — замолкаю и взглядом гипнотизирую свою кружку с недопитым чаем, — но то, что я сегодня видела… это так непохоже на него. Кажется, что и не он вовсе. Я не знаю… не уверена, что тот мой лучший друг ещё остался.

— Люди не меняются. Просто со временем лучше скрывают свою сущность или, наоборот, она всё чаще прорывается наружу.

— Хочешь сказать, что, возможно, я Ника никогда и не знала?

— Нет. Ты просто могла не знать о том, что в нем есть нечто подобное, что он сдерживал до определенного момента.

Жестокость? Или что-то ещё более темное?

Допиваю чай, когда Джеймс встает и убирает посуду в раковину, чтобы тут же вымыть её. Когда парень заканчивает, то его взгляд касается холодильника.

Джеймс подходит, и я вижу, куда именно он смотрит.

Там висит наше фото с папой, прикрепленное по сторонам магнитами. На нем я с оружием, которое длиной почти с меня. Я улыбаюсь во все зубы, потому что счастлива, что папа взял в тот день меня с собой на охоту.

— Твой отец?