Призрак - Анастасия Пименова

Безумные не лезут внутрь.

Я не шумлю. Не включаю свет. Не стреляю. Не привлекаю внимания.

Еды в доме нет, а с собой я ничего не взяла, поэтому не ем уже вторые сутки. Только вода. Горячей тоже нет, поэтому предполагаю, что-то с водоснабжением.

Я слышала людей, поэтому выглядывала в окно, но оставалась в тени. Их было немного, всего три человека, один из которых — мужчина. Они заходили в некоторые дома и что-то искали, может быть, оружие? Иногда раздавались выстрелы. Я долго думала, что сделаю, если они зайдут сюда, но вариант с вежливой просьбой, чтобы они ушли, как-то не укладывался в голове. У них было оружие, да и мирно они не выглядели. Но они обошли мой дом стороной. Только отметила про себя, что вчера вечером догадалась загнать машину в гараж, хоть и привлекла внимание. Потому что те люди проверяли несколько машин.

А так… я пришла к выводу, что в Броквилле никого не осталось, кроме меня, ну и возможно, ещё нескольких людей, которые также прятались и боялись выходить. Только вот я не пряталась, а ждала.

На следующий день я потеряла сознание из-за голода. Просто упала на пол в собственной спальне и пришла в себя только тогда, когда начало темнеть, поэтому пришлось вновь выйти и достать еду из соседнего дома. Его те люди тоже не стали осматривать. Перекусила, даже что-то взяла с собой.

Телефон мистера Спэлмана не принес никакой информации. Во-первых, он оказался запароленным. Во-вторых, связи так и нет.

Всё-таки на организме сказались последние события, поэтому я уснула, не понимая, в какой именно момент. Только вот проснулась из-за противного воя, такого громкого и оглушающего, что я попыталась рукой нащупать будильник.

Но будильник не издает подобный звук.

В следующее мгновение с трудом разлепила глаза и поняла, что за окном ночь и… воет сирена. Да, это именно она. Никогда прежде я даже учебную не слышала, но мне известно, какой звук она издает. Подобный. Ни с чем не сравнимый.

Сонное состояние испарилось за пару минут, поэтому к окну я практически подбежала и попыталась понять, что происходит.

Безумные от звука сирены словно с ума посходили, повыскакивали из тех мест, где находились и начали носиться.

Это длилось минут десять, после все затихло, но повторилось через час. И ещё раз.

Тогда я приняла для себя решение — уходить, убираться из Броквилла. Вряд ли бы сирену стали включать в городе, где никого почти нет, просто так. Вероятно, что-то скоро будет…

Если Аксель всё-таки вернется сюда, то должен будет найти записку, которую я написала чуть ранее и в которой сообщила, что была здесь, но ушла и что буду ждать его в доме родителей Райана, где и была изначально. Главное, чтобы он вернулся сюда.

Сирену отключили полчаса назад и безумные к этому моменту успокоились, поэтому у меня ещё осталось полчаса на то, чтобы убраться отсюда. Но не одной.

Я не оставлю здесь тело своей мамы. Она… Я не могу просто уйти, закрыть за собой дверь и жить дальше. Нет. Мне нужно похоронить её, хотя бы так.

Открываю дверь в мамину комнату, и даже через повязку, которую я специально заранее повязала, по носу бьёт так, будто меня ударили кулаком. Запах густой, липкий, он не просто чувствуется, он давит, оседает где-то в горле. Желудок снова сжимается, но на этот раз меня не рвёт. Видимо, организм решил, что хуже уже не будет.

— Ничего, мам… потерпи немного… — шепчу я, не потому что она может услышать, а потому что иначе нельзя.

Тело тяжёлое, ведь оно мёртвое. Это совершенно другой вес, неправильный, упрямый. Я подхватываю её под руки, стараясь не смотреть в лицо, и начинаю тащить к выходу.

Я заранее выгнала машину из гаража и подогнала почти вплотную к крыльцу, заехала прямо на участок, как будто правила всё ещё имеют хоть какое-то значение. Фары выключены. Всё выключено. Только я, тьма и это странное, изломанное прощание.

Каждый шаг даётся с усилием. Руки дрожат, пот стекает по спине, повязка мешает дышать, но я не снимаю её. Не сейчас. Не здесь.

— Всё хорошо… — зачем-то повторяю я, сама не зная кому. — Я рядом.

Когда тело наконец оказывается у порога, я делаю паузу. Просто стою, переводя дыхание, считая удары сердца. Один. Два. Три. Потом снова тяну.

Запах на улице чуть слабее. Ночной воздух прохладный, сырой, и от этого контраста хочется заплакать, но слёз по-прежнему нет. Открываю заднюю дверь машины, откидываю сиденье, заранее подготовленное, и начинаю затаскивать маму внутрь.

Это самый тяжёлый момент.

Физически, потому что сил почти не осталось. Морально, потому что именно сейчас до меня окончательно доходит, что это не сон, не отсроченная реальность, не временный кошмар. Я укладываю её, поправляю как могу, мне всё ещё кажется, что она просто уснула в неудобной позе.

— Я тебя не брошу, мам, — тихо говорю я. — Обещаю.

Тишина. Безумные не реагируют. Сирена молчит.

Зачем-то возвращаюсь и закрываю за собой дверь. Привычка?

Обхожу автомобиль и завожу двигатель, почти сразу трогаясь и уезжая из собственного дома с телом мамы на заднем сиденье.