Шёпот - Анастасия Пименова

— Ник…

Я продолжаю плакать, а он делать вдохи. С каждым разом всё более ровно и размеренно, а цвет его лица постепенно меняется. Из болезненно-серого он становится тёпло-розовым. Сначала губы, потом щеки. Медленно, но это происходит.

Смотрю на это, не в силах ни пошевелиться, ни говорить. Горло саднит от крика. В груди лишь пустота, в которую только сейчас снова проникает воздух. Всё тело будто выжжено изнутри, но я не отпускаю его руку. Как и Ник мою.

Ник приподнимается, с трудом подтягиваясь руками, опирается на локти. Лоб у него в грязи, волосы взъерошены, лицо усталое, но он жив.

Рука сжимает ингалятор, и через пару секунд мальчик прячет его обратно в карман.

Мы сидим рядом. Молча. Я всё ещё держу его за руку, будто боясь, что он исчезнет, если я отпущу. Или будет, что похоже… Что вот-вот чуть не случилось.

Ветер цепляется и за мои волосы, растрепанные, беспорядочные.

Я чувствую, как отдельные пряди щекочут шею, как с одной стороны волосы всё ещё касаются спины, а с другой… заканчиваются неровной линией едва выше плеча.

Это замечает и Ник.

Его взгляд скользит по моему лицу, потом вниз, к волосам. Он замирает. И говорит тихо, виновато:

— Твои волосы, Шоу… Они их испортили… Это всё из-за меня.

Вижу, как в его глазах разрастается что-то темное, тяжелое и упрямое, не только боль и ярость… Нет. Уже и другое. Ненависть?

— Не говори ерунду, Ник. Это не из-за тебя. Не ты же мне их обрезал.

— Но я проиграл.

— И что? В любом случае, ты не виноват и… это всего лишь волосы.

На самом деле мне больно и неприятно, но я не хочу показаться ему слабачкой и плаксой, не хочу, чтобы он расстраивался.

— Главное, что ты цел, — договариваю и замолкаю.

Ник медленно поднимает руку, как будто боится сделать мне больно, и касается короткой пряди, той, что едва достаёт до подбородка. Его пальцы замирают в волосах. Пальцы дрожат.

— Они заплатят за это, — и снова лишь шёпот, почти неслышно. Говорит так, будто дает клятву самому себе.

Ник отдал свою кофту с капюшоном, под которую я спрятала волосы, чтобы доехать до его дома.

Мы договорились с ним не рассказывать ничего родителям, в особенности моему отцу.

Уже из дома Максвеллов я набрала папин номер и сообщила, что немного задержусь у Ника и что Жан меня позже отвезет домой.

Ещё мы договорились с Ником отомстить им.

Прошла в комнату мальчика, а он принес ножницы, когда я села на стул и сняла его кофту.

— Ты уверена, Шоу?

— Да. Режь.

Сегодня я впервые совру папе за долгое время. Скажу, что захотела сама отстричь волосы, что попросила Ника помочь с этим, что мне надоели длинные волосы. Врать нехорошо, знаю, но это единственный вариант.

Если я расскажу правду, то… не знаю, что будет, наверное, их накажут или исключат из школы, но мы так и не сможем с Ником ничего сделать. А так… у нас будет шанс. Это предложила не я, а Ник. Вернее, он сказал, что не будет говорить своему отцу о случившемся, но попробует что-нибудь придумать, а уже дальше мне в голову пришла мысль со стрижкой. Тем более… не хочу, чтобы папа переживал.

Ник расчесывает мои волосы и начинает резать их, возможно, не совсем ровно, но лучше, чем есть сейчас. Его движения аккуратны, хоть и неловки.

Мы молчим.

Но в этой тишине полное согласие и начало чего-то нового.