Призрак - Анастасия Пименова

Проснулась резко, с дёрганьем в груди и первым же осознанием, что не закрыла дверь на задвижку.

Глупо. Безответственно. Опасно. Если бы кто-то пришёл, человек или безумный, хотя последние и не умеют открывать двери, я была бы идеальной добычей, уютно устроившейся в кресле. Потом приходит другая мысль, более трезвая и злая. Если бы кто-то действительно хотел попасть внутрь, задвижка его бы не остановила. Разбитое окно решает все проблемы. Всегда решало. Так что… уже всё равно.

Сейчас, спустившись вниз, съела ту еду, которая должна скоро испортиться. Ту, что привез с собой Райан, после помыла за собой посуду и направилась обратно в комнату, только вот, проходя рядом с приоткрытой дверью в кабинет отца Райана, останавливаюсь и захожу внутрь.

Тут тоже всё также, как оставил Райан. Даже сейф не закрыл, откуда доставал револьверы.

В кабинете есть не только стол, книжные стеллажи, но и зеркало, поэтому мой взгляд останавливается на собственном отражении. Неожиданный предмет интерьера здесь.

Подхожу ближе, видя себя в полный рост.

Лицо серое, выцветшее, как старая фотография, которую слишком долго держали на солнце. Кожа непривычно бледная, под глазами тени. Щёки впалые, губы сухие, потрескавшиеся.

На одежде пятна. Земля, кровь, какие-то разводы, происхождение которых я даже не хочу вспоминать. Руки в ссадинах, ногти тёмные, под ними грязь, которую уже не отличить от засохшей крови. Волосы… я до сих пор не сняла дурацкие заколки, всё же между ними видны потемневшие следы, запутавшиеся в волосах, подсохшие, ломкие. Я даже не сразу понимаю, что это кровь.

Смотрю на себя и чувствую странное отвращение. Не к грязи, к тому, что я позволила себе так выглядеть. Как будто это ещё одно доказательство того, что всё вышло из-под контроля.

Этого достаточно.

Я разворачиваюсь почти бегом. По дороге начинаю срывать с себя одежду. Всё отправляется на пол, в том числе и нижнее белье с обувью. Уже иду босиком.

Врываюсь в ванную и сразу же включаю воду.

Мне плевать, холодная она или нет.

Но она оказывается горячей. Почти обжигающей, чёрт возьми! Я на секунду замираю, потом вспоминаю, что здесь есть бойлер. Пока есть электричество, есть и горячая вода. Какая ирония. Конец света где-то там, а тут практически уютное бытовое удобство.

Встаю под струю и закрываю глаза.

Вода бьёт по плечам, по спине, по голове. Волосы сразу тяжелеют, с них начинает стекать мутная вода, тёмными дорожками уходя в слив. Я стою и не двигаюсь несколько секунд, просто позволяя этому происходить, как будто если постоять достаточно долго, всё смоется само.

Не смывается.

Тогда беру шампунь. Потом ещё один, смешиваю зачем-то их и намыливаю волосы, кожу головы, тру так, что пальцы скользят, а ногти царапают. Потом снова. И ещё раз. Пена серая, не белая. Это злит. Я сильнее давлю, сильнее тру, словно пытаюсь стереть не грязь, а время… последние дни, часы, минуты.

Мыло. Гель. Скраб. Всё, что попадается под руку. Я намыливаю руки до локтей, плечи, шею, грудь, живот. Ноги. Тру кожу мочалкой, потом просто ладонями, пока она не начинает гореть и краснеть. Под ногтями прохожусь щёткой, снова и снова, пока они не начинают ныть.

Становится чище. Уже лучше. Да. Так хорошо.

Наклоняюсь, подставляю лицо под струю и дышу. Глубоко. Рвано. В какой-то момент ловлю себя на том, что почти задыхаюсь, слишком горячо, слишком много пара, слишком тесно. Но не выхожу.

Пусть жжёт.

Когда наконец выключаю воду, кожа красная, пальцы сморщенные, ноги дрожат. Зато теперь я чистая. Убеждаюсь в этом, когда выбираюсь из ванной и вытираю зеркало полотенцем, смотря на собственное отражение.

Последний штрих — чищу зубы.

Если мне вдруг и суждено умереть в ближайшее время, то я хочу быть хотя бы чистой.

Насухо вытираюсь и иду в комнату, где одеваюсь в чистую одежду. Даже достаю те духи, что дала Эби перед отъездом. Два пшика и облегченный выдох. Волосы высохнут сами.

Так-то лучше.

Проходит ещё три дня, а моего брата так и нет.

Надежда на то, что он всё-таки приедет, тает с каждым днем, даже с каждым часом.

Сюда забредал только один безумный, с которым я разобралась при помощи того молотка, а после оттащила тело в лес. Того, которого убил Райан, тоже перетащила.

Молоток тщательно вымыла, да и вообще я прибралась во всем доме и на его территории.

Уборка помогает. Это почти смешно, в мире, который развалился, я мою полы, вытряхиваю коврики и протираю столешницу, как будто кто-то вот-вот придёт в гости. Но именно в этом и есть смысл. Пока я двигаю вещи с места на место, пока выстраиваю порядок, я не вижу тел. Не чувствую их присутствие так остро. Дом становитсядомом.

Я выстраиваю здесь маленький мир. Тихий. Аккуратный. Почти нормальный.

Проблема только в том, что в нём нет смысла.

Еда есть. Я всё пересчитала, привычка, которая никуда не делась. Консервы, крупы, вода. Две недели. Минимум. Может, чуть больше, если экономить. Но я честна с собой… я не протяну здесь две недели одна. Не потому что не смогу выжить физически, смогу. А потому что начну разговаривать с мебелью. А потом отвечать ей. И это будет уже не шутка. Хотя… я уже начала это делать.

Да и стоит быть честной самой с собой. Если Аксель не пришел в первые пару дней, то уже вряд ли придет. Брат может быть уже мертв. Сначала я гнала это, как назойливую мысль, а после рассмотрела, как один из множества вариантов.

В любом случае, мне нужно уходить. Только даю себе ещё одну ночь. До завтрашнего утра. Оттягиваю время, как только могу.

Если я хочу понять, куда эвакуировали людей, мне придётся ехать туда, где ещё может быть информация. Где есть шанс найти других. Именно поэтому последние два дня я тщательно изучила карты, что мы с Райаном тогда купили. Есть направление, куда я ещё не ездила. В сторону гор. Там отмечена старая дорога, пунктиром, почти забытая,