Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

Я остановил Красотку и немного посидел в седле, всматриваясь вдаль в наступающих сумерках.

— Смотри, трактир виднеется.

— Отлично. Давай поторопимся, а то я уже отбила на этой дороге то место, о котором приличным девушкам не положено упоминать вслух.

Трактир назывался «Сивый мерин», и название своё оправдывал полностью. Приземистое бревенчатое здание с покосившимся крыльцом стояло на самом въезде в Заречье, а над входом на ржавой цепи болталась доска с облупившимся изображением лошади неопределённой масти. Из трубы валил жидкий дым, в окнах теплился жёлтый свет, а во дворе, возле коновязи, скучали две крестьянские клячи и стояла чья-то телега без колеса.

— Не «Серебряный олень», — заметила Анна, придирчиво оглядев фасад.

— Зато крыша есть, — отозвался я, спрыгивая с седла, — И, надеюсь, кровати без клопов.

— Надежда, Саша, штука хорошая, но я бы на неё не полагалась.

Я хмыкнул и отдал повод Красотки хмурому мальчишке-конюху, лет двенадцати, который шмыгал носом в такт каждому слову.

Кобыла покосилась на него с подозрением, но возражать не стала. Монетку парнишка поймал на лету, и физиономия его слегка прояснилась.

— Овса дай, воды и почисти, — велел я, — Вернусь, проверю.

— Всё будет в лучшем виде, барин.

Внутри оказалось тепло, дымно и по-деревенски шумно. Я посмотрел на низкий потолок, закопчённые балки, длинные столы, за которыми сидели десятка полтора человек: мужики в тулупах, пара торговцев, какой-то старик, дремавший над кружкой, и хмыкнул.

— Сойдёт.

В нос ударил запах кислой капусты, печёной репы, перегара и мокрой овчины.

Когда мы вошли, разговоры почти сразу стихли. Взгляды посетителей скользнули по моему плащу, остановившись на медальоне Инквизиции, а затем метнулись к секире за плечом.

Через пару мгновений люди дружно уткнулись в свои миски, делая вид, что ничего необычного не произошло.

Знакомая реакция. В моём мире, где я был Великим Инквизитором, всё происходило точно так же, разве что там при моём появлении ещё и крестились.

К нам вперевалку подошёл толстый, лысый хозяин с красным лицом и маленькими поросячьими глазами, который мне сразу не понравился.

— Добро пожаловать, господа хорошие, — елейным голосом пропел он, кланяясь так, что фартук едва не коснулся пола, — Чем могу служить: покушать, переночевать?

— И то и другое, — произнёс в ответ, — Две комнаты, ужин и горячая вода.

— Две? — он перевёл взгляд с меня на Анну и обратно, и в маленьких глазках мелькнул алчный блеск.

— Две, — повторила Анна ровным голосом, от которого хозяин сразу стал ниже ростом.

— Сей момент, наверх, по лестнице, вторая и третья дверь направо, вынув из кармана две связки ключей, протянул мне, — Ужин подавать в комнаты или останетесь в общем зале?

Анна огляделась по сторонам.

— Давай посидим тут.

Мне, по сути, было всё равно, поэтому согласно кивнул и направился вглубь помещения, не забыв при этом отдать плату хозяину заведения.

Мы устроились за угловым столом, подальше от остальных. Анна села спиной к стене, так, чтобы видеть весь зал, и я невольно отметил, что выбрал то же самое место. Профессиональная привычка, видимо, у нас была общей.

Я заказал горшок с тушёной зайчатиной, ломоть тёмного хлеба, миску квашеной капусты и кувшин кваса.

Анна тоже побаловала себя дичью, запечённым картофелем и салатом из редьки.

Ужин принесли быстро, чему я порадовался, потому как с дороги есть хотелось просто зверски.

Зайчатина оказалась жестковатой, но сытной, и я ел с удовольствием, хотя нужно признать, обычная еда насыщала меня лишь частично. Организм вампира принимал её, как вежливый гость принимает угощение, из уважения к хозяевам, но настоящий голод она не утоляла.

— Ты хмуришься, — заметила Анна, отламывая кусок хлеба.

— Размышляю.

— О разбойниках?

— О них самых. Данила сказал, что на переправе их было четверо. Нападают среди белого дня, не прячутся, уходят неторопливо. Обычные лихие люди так себя не ведут, они берут добычу и растворяются в лесу, а эти, как хозяева.

— Думаешь, у них есть база неподалёку?

— Уверен, — кивнул я, — И судя по тому, приходят они с запада, а там… моя земля.

— И тебе это не нравится.

— Категорически не нравится.

Анна задумчиво повертела в пальцах кусочек хлеба.

— Завтра узнаем, а сегодня, Саша, давай поужинаем нормально и ляжем спать. Неудобное седло мне попалось, как и говорила отбила я себе одно место и теперь оно требует отдельного ухода.

Я чуть не поперхнулся квасом. Намёк был понят, но переигрывать и брать одну комнату на двоих я не стал. Здесь, не столица, а провинция, где царят более строгие нравы, и компрометировать Анну я не собирался, зная, что она собирается провести в этих местах ещё какое-то время.

Спустя полчаса мы поднялись наверх. Комнаты оказались действительно небольшими, но на удивление чистыми.

Внутри обнаружилась узкая кровать с лоскутным одеялом, колченогий стол и табурет.

Моя комната располагалась в самом конце коридора, Анна поселилась по соседству.

— Спокойной ночи, — произнесла Ильина, на пару мгновений задержавшись у своей двери.

Дверь закрылась. Я постоял секунду в тёмном коридоре, затем вошёл к себе, и запев засов, положил секиру у изголовья кровати. Древко чуть слышно отозвалось, будто потянулось и устроилось поудобнее.

Спать я не собирался. Вампиру сон нужен куда меньше, чем человеку.

Я лёг, не раздеваясь, и прикрыл глаза, прислушиваясь к происходящему в коридоре.

Трактир жил своей ночной жизнью.

Внизу постепенно затихали голоса, скрипели лавки, хлопала входная дверь, кто-то натужно кашлял, затем наступила тишина, и до моих ушей доносилось только потрескивание остывающих брёвен, шорох мыши под полом, да ветер в трубе. Я различил ровное и медленное биение сердца в соседней комнате, где спала Анна, и улыбнулся.

Часа через два, когда месяц поднялся над крышей, я услышал новый звук.

Кто-то поднимался по лестнице, ставя ногу на самый край ступеньки, чтобы не скрипело. Шаги были лёгкие, двойные и практически бесшумные, но я сразу же распознал, что людей было двое. Сердца у обоих колотились часто и взволнованно.

Шаги остановились в коридоре, рядом с комнатой Анны. Раздался шорох, а за ним последовал тихий металлический звук.

— Отмычка, —