Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

— И чего же не ушёл, раз думал?

— Куда? — он усмехнулся и развёл руками, — Всё, что нажил за три года, вон оно. Много ты с ним по лесам набегаешь? Да и смысл бежать? Ты бы всё равно выследил. Я в окно смотрел, как ты моих мужиков положил, словно поросят, но знаешь, что я тебе скажу, ты мне нравишься.

Покачал головой, глядя в самоуверенное лицо татя.

— А ты мне нет.

— Это ничего, — он пожал плечами, — Это дело поправимое. Слушай, барон, — он вдруг стал серьёзным, голос у атамана сел на полтона, став вкрадчивым, деловым, — Давай договоримся, я тебе отдам половину нажитого непосильным трудом.

На этой фразе я не выдержал и усмехнулся.

— Непосильным, говоришь?

— Ага-ага, — закивал он, — Так вот, ты сохранишь мне жизнь и оставишь в усадьбе. Всё равно ведь надолго здесь не задержишься, а я присмотрю за хозяйством, да и приумножу маленько.

Я аж поперхнулся от подобной наглости.

— Не выйдет. Я не торгуюсь с бандитами и не заключаю с ними сделки. Ты, падла, со своим отребьем, сколько людей погубил…

— Тебе-то что, ты их даже не знал? Да и вообще, чего тебе, инквизитор со мной воевать, ваше дело нечисть да нежить истреблять, вот и занимайся, а я тут порядки наводить стану. Оба окажемся в выигрыше.

Я почувствовал, как у меня дёрнулась щека.

— Ты повесил моего управляющего.

— Слишком дерзок был, никак не хотел подчиняться, ещё и угрозами сыпал, так что заслуженно я его вздёрнул. Молчал бы в тряпочку, может и жив бы остался, но ты барин не переживай, я тебе другого отыщу или сам за вместо него буду. Соглашайся, озолотимся, на всю жизнь хватит.

— А люди, те, что в подвале? Что с ними ты собирался сделать?

— поинтересовался я, с удивлением смотря на стоящего напротив человека, который нисколько не сомневался, что я поведусь на его предложение, видимо очень уверовал в себя или же силу своего убеждения, что даже не мыслил о том, что кто-то может ему отказать.

Гордей помолчал, потом улыбнулся шире.

— Продать, — произнёс он просто, без капли сожаления, — Девок в Тверь, мужиков на галеры на юг. Не я первый, не я последний. Ты, барон, видать, молодой ещё, не знаешь, как этот мир устроен. Тут каждый либо продаёт, либо продаётся. Я вот выбрал первое.

— Плохой выбор.

— Зато сытый, — ответил он.

Дураком атаман не был, видимо всё же заметил что-то такое на моём лице, потому что в следующую секунду его рука, всё это время лежавшая на столе, пришла в движение.

Меч он выхватил быстрее, чем любой из тех, кого я убил сегодня. Быстрее, чем следовало ждать от человека, которому далеко за пятьдесят и которой не владеет магией.

Бандит не размахивал оружием, не орал, не бросался вперёд грудью. Он сделал один шаг вбок, к окну, и короткий, экономный выпад, направленный прямо мне в живот.

Я отбил. Секира приняла меч на середину лезвия, и Гордея отбросило назад, к столу. Он ударился бедром о столешницу, монеты разлетелись во все стороны, громко звеня.

Глава разбойников, поняв, что финт не удался, не теряя ни секунды, рванул на себя канделябр и швырнул его мне в лицо.

Канделябр летел прямо в лицо, и в свете свечей я успел разглядеть, как оплывший воск тянется за ним, будто слюна.

Я просто ушёл в сторону, пропуская тяжёлую бронзу мимо виска, и канделябр с грохотом влетел в дверной косяк, выбив из него щепу.

Гордей не растерялся, атаман разбойников тут же рванул со стола тяжёлый, набитый барахлом мешок и швырнул его мне в голову, точнее попытался, но не попал.

Поняв, что я всё равно от него не отстану, бандит сообразил, что у него только один выход, попытаться меня убить или же быть убитым самому, поэтому вновь пошёл в наступление, причём так ловко, что я пропустил удар, который пришёлся чуть ниже ключицы. Магия доспеха приняла сталь и погасила её, но я всё равно почувствовал, как отдача толкнула меня назад.

— Шустрый, — произнёс я, усмехнувшись.

— Меня не мужики с рогатинами учили, — бросил мрачно Гордей, отступая на полшага и снова поднимая меч, — Я при господском доме вырос, меня дядька-поляк фехтованию обучал, пока его за пьянство не выгнали…

Я понял, что ублюдок тянул время, краем глаза косясь на окно за моей спиной, всё же решив попробовать улизнуть.

— И что же такого случилось, — поинтересовался я, делая шаг вперёд, — Что человек служившей в составе боярской дружины пошёл стал душегуб?

— Всё как обычно, — он пожал плечами, — Барин мой проигрался в карты и застрелился, имение продали с молотка, а я оказался на тракте с мечом и без жалованья. Думаешь, я один такой? Нас по всей губернии, как блох на собаке.

Он снова пошёл вперёд и на этот раз бил не в корпус, а по рукам, метя в кисть, туда, где не было доспеха. Умно.

Я не стал подставляться и ударил на опережение, целя бандиту в живот. Гордей успел отскочить, но не полностью. Секира прошла по касательной, задев его по бедру и сбив с шага.

Атаман разбойников выругался и метнулся вбок, к столу, пнув в мою сторону валяющийся на полу табурет. Из рукава у него выскользнул маленький, метательный нож с наборной рукоятью и полетел мне в лицо.

Я отбил его секирой на лету. Нож с визгом ушёл в стену и остался торчать в портрете миловидной барышни, аккурат между глаз.

Видя, что подобными фокусами меняя не достать, Гордей сделал то, чего я от него не ожидал. Бандит подхватил сундук с остатками монет и швырнул его мне под ноги.

Монеты хлынули на пол, и запрыгав по доскам, раскатились по кабинету, закатываясь под стол, кресло и шкаф. Звук был такой, будто в комнате разом ударили в сотню маленьких колокольчиков.

— Что, — спросил я насмешливо, — Теперь я должен остановиться и броситься их собирать?

Ублюдок скрипнул зубами, от того, что его очередной финт не удался. Я сразу раскусил манёвр противника, атаман разбойников хотел отвлечь моё внимание и ударить.

Не прокатило, но неудача не заставила бандита остановиться, наоборот, разозлила