Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

Бородач оказался не из пугливых. Пока обломки арбалета ещё стучали по доскам балкона, он уже поднялся с кресла, и в руке у него оказался тяжёлый тесак, не мечи не кинжал, а именно тесак, какими разделывают туши, только отточенный до бритвенной остроты и с наваренной у обуха полосой свинца.

— Ну, — произнёс он, переступая через опрокинутую бутылку, — подходи, святоша, поглядим, что у тебя под плащом, кроме медальона.

Говорил он спокойно, так говорят люди, которым уже нечего терять и которые за свою жизнь видели достаточно, чтобы перестать удивляться чему бы то ни было.

Удивительно, но пьяным он не был.

От бандита явственно пахло брагой, но глаза оставались ясными, и держался он правильно, боком, чуть пригнувшись, с невысоко поднятым тесаком, прикрывая им грудь и горло.

Он сразу же пошёл в наступление. Я ждал удара сверху, а он взял низом, коротко, экономно, целя мне в бедро, и, если бы я стоял на месте, тесак распорол бы мне ногу от колена до паха.

Я ушёл в сторону, и свинцовая полоса прошла в паре сантиметрах от моего плаща.

Вот ведь, гад, чуть не порвал, возмущению моему не было предела.

Второй раз бандит ударил, широко размахнувшись, с оттяжкой, вкладывая в замах весь вес. Я быстро поставил блок. Лезвие секиры встретило тесак, и по балкону брызнули искры. Бородача отбросило назад, он врезался спиной в перила, которые под его весом жалобно хрустнули.

— Ты мне тут моё имущество не ломай, — погрозил разбойнику пальцем и злобно ухмыльнулся.

Сила у него была огромная, особенно для обычного человека, и это заставило меня задуматься.

— Ты, часом, не заговорённый? — поинтересовался, наступая.

Бандит не ответил, но, когда замахнулся, из-за ворота его рубахи вывалился медный кругляш на сыромятном ремешке.

Я вновь ударил, правда не применяя вампирской силы, рассчитывая на то, что и человеческих способностей хватит разрубить ублюдка пополам или хотя бы отсечь руку, но лезвие секиры скользнуло, словно проехалось по ледяной корке.

Тесак разбойника дёрнулся навстречу, и я отпрянул, чувствуя, как холодная сталь чиркнула по рёбрам, но упроченный магией доспех выдержал.

— Тцц, — цыкнул бандит раздосадовано.

— Моя очередь, — произнёс мрачно и шагнул вперёд.

— Зря стараешься, — оскалился он, — Скоро твоя голова станет украшением этого двора.

— Не дождёшься, — усмехнулся в ответ.

— Вжих, — пропела секира и опять соскользнула, чтобы в следующее мгновение обиженно завибрировать в моих руках.

— Ха-ха — захохотал бородач, расплываясь в довольной ухмылке, — Не всё так просто, инквизитор? Бабка мне этот кругляшок дорого продала, ох дорого. Сказала, что он от железа и от лиха. Не соврала, стерва старая.

Разбойник шагнул вперёд, и я, вместо того чтобы уклоняться, поднырнул сбоку, хватая его за ворот левой рукой и дергая вниз, а правой дергая за ремешок артефакта, который мгновенно лопнул от сильного рывка.

Медный кругляш остался в моём кулаке. Я сжал его не глядя, и металл смялся с тихим, жалобным звуком, как фольга.

Бородач заорал от страха и злости, а в следующую секунду секира вошла ему под ключицу с чавкающим звуком и полетела дальше, разрубая наглого бандита пополам.

Я стряхнул с лезвия капли крови, и переступив через тело, перегнулся через перелила, глядя во двор.

В свете луны, вынырнувшей на минуту из-за облаков, было видно, как Анна гонит двоих мужиков к поленнице, в одной руке женщина держала кинжал, в другой что-то длинное и тонкое, похожее на огненный хлыст.

Один из бандитов упал на колени и поднял руки. Второй рванул в сторону, но наткнувшись на рогатину, забытую кем-то у стены, упал, чем тут же воспользовалась моя спутница.

Я наблюдал за Ильиной и в очередной раз поймал себя на мысли, что смотреть на эту женщину в деле отдельное удовольствие.

Постоял ещё немного на балконе, облокотившись на расшатанные перила, и с удовольствием досмотрел представление до конца, а затем спустился по внутренней лестнице, перешагнул через тело у входа и вышел на крыльцо.

— Двое, — доложила Анна, кивая на пленных, — Третий валяется за углом.

— Отлично, — кивнул в ответ, — Чего не убила?

— Так успею ещё? Вдруг тебе допросить кого-то захочется или перекусить, если уж на то пошло.

Сглотнул слюну, вампирский голод вновь высунул голову наружу и перевёл взгляд на разбойников., которые стояли на коленях у поленницы. Вид у них был самый жалкий.

Тот, что слева, худой, с обвисшими усами, трясся так, что зубы стучали, а второй, широкоплечий, с рассечённой бровью, наоборот, смотрел волком, и кажется, всерьёз прикидывал, успеет ли он вскочить и добежать до ворот.

— Где ваши подельники? — спросил я, подходя, потому как бегать по всей усадьбе и искать бандитов мне честно говоря, не хотелось.

Усатый открыл рот первым.

— Двое в конюшне, один в людской, — сразу же сдал своих разбойник, — Митька на сеновале спит, а Сопля у западных ворот дежурит, ну как дежурит, насосался сивухи и дрыхнет на лавочке. Ещё наш глава, Гордей… — бандит осёкся на полуслове и сглотнул.

— Гордей, — повторил я, — Атаман значит.

— Угу, — тихо произнёс широкоплечий и вдруг усмехнулся, кривя рассечённую бровь, — Только ты его всё равно не достанешь, инквизитор, он наверняка уже все ценное прихватил и сбежал, уже не догонишь.

— Ну, это мы посмотрим.

Я не стал тянуть с приговором или делать из казни представление. Двое разбойников, обчистивших не один воз и не один дом, погубившие множество жизней, получили своё воздаяние.

Анна отвернулась, но не от жалости, а чтобы посмотреть в сторону дома, не бежит ли кто на шум.

— Я в людскую, — произнесла она, вытирая кинжал о траву, — Ты в конюшню.

— Договорились.

Женщина скользнула вдоль стены, растворилась за углом, и я остался один, слушая, как ветер шуршит по крыше конюшни обгоревшей дранкой.

Конюшня оказалась длинной, в полдома, с распахнутыми воротами и запахом, который я почуял ещё с крыльца.

Судя по звуку, который я отчётливо слышал, лошадей там было немало, и все они были напуганы. Я слышал, как кобылы нервно переступают копытами в стойлах.

Внутри оказалось темно, хоть глаз выколи, но для вампирского зрения это не являлось преградой, как, впрочем, и для большинства магов, которые могли создать заклинание ночного видения.

Здесь пахло