Бог из Пустоты - Алексей Петрович Гапоненко
Открыв глаза, я даже не взглянул на зеркало. Уперев руки в колени, поднялся на ноги и, размяв спину, подошёл к раковине. Вода побежала, стоило лишь коснуться панели. Умывшись, как следует, вытер лицо одноразовыми салфетками и высушил руки настенным феном. Поправив майку и отряхнув штаны, направился на выход. Мне больше нечего здесь делать. Обед ещё не закончен, а раз у меня новое лицо, что мешает продолжить?
Лишь в самом конце, перед тем как переступить порог, всё же поддался мимолётной слабости. Я ещё не совершенен, все мы люди, в конце концов, не совершенны. Не удержавшись, бросил брезгливый взгляд на зеркало. Маленький темноволосый пацан, верящий в несбыточные мечты, бился за кристальной поверхностью. Он молил и плакал, кричал и снова молил, царапал стекло и молил. В основном он только и делал что молился неведомому Ему, но ответом была только тишина.
Я знал, что он привык к этому, привык не слышать ответа, ведь Бог всегда молчал. Прошлое никогда не было светлым, но лишь сейчас я осознал это. Разбитое стекло не склеить, крошка уже разлетелась вокруг. Прошлому суждено остаться позади и лишь наблюдать за грядущем.
Выйдя обратно в главный зал, я прошёл мимо охранника. Тот кивнул мне, я ответил тем же. Что взбрело в его голову? Кто разберёт, может, решил напомнить, кто именно подсказал мне, где уборная? Чёрт, да откуда мне знать, думай сам!
Теперь атмосфера кафе казалась интересной. Все эти розовые тона и игра света. Тягучие ощущения для глаз и носа – идеальный состав, завораживающий сознание. Сладостный, как предвкушение секса. Как я мог не обратить на это внимание раньше? Неужели просто отмахнулся от такой красоты?
За столик я садился с широкой улыбкой, передо мной лежала еда, опасность миновала, а значит пора продолжить трапезу. Закидывая в рот ложку за ложкой, я смело смотрел в лица жующих людей. Некоторые всё ещё следили за выпуском новостей, но моё фото уже пропало. Так что я не слушал. Всё, что мне нужно было знать, я уже услышал, теперь предстояло решить, что со всем этим делать.
Покончив с супом, взялся за салат. Ел так быстро, что заляпал полстола, но меня это не заботило. Единственное что действительно волновало – это не ослабевающий голод. Он не отступал, даже когда последняя горошина скатилась с края тарелки ко мне в рот.
Поставив опустевшую тарелку на стол, с удивлением обнаружил, что еды не осталось. Весьма болезненное открытие, скажу я вам. В глубине сознания вспыхнул неприятный огонёк злости. Я съел столько, что хватило бы на двоих, но не был доволен. Нет, это не то слово! Я был взбешён.
– Мало… слишком мало, – пробубнив себе под нос, огляделся. Через два столика, молодой парень ел длинную итальянскую пасту под сырным соусом. Естественно, в ней тоже было не больше десяти процентов пшеницы и томата, но всё же. Его рот с удивительной ловкостью поглощал её, втягивал в себя, пережёвывал и глотал. Процесс повторялся с завидным упорством, кусочки томата слетали с дрожащих червячков, окропляя губы и щёки. Кровь прилила к лицу, придавая розоватый оттенок. Флуоресцентные лампы добавляли пикантности, то погружая лицо в синие тона, то окрашивая в ярко-красный. Упругая кожа, растягивалась, открывая рот, челюсти шевелились, движимые мышцами, а глотка то и дело ходила туда-сюда, проталкивая пищу дальше.
Мне всё сильнее хотелось есть. Эта кожа, мышцы, сладкий язык и даже кровь, пульсирующая в венах – всё это рядом и одновременно так далеко. Стоит лишь встать, сделать три шага и движением руки вскрыть ему горло. Так просто и одновременно так тяжело. Я не могу поступить так. Почему?
Во-первых, хоть я и не могу назвать его ближним, но он всё же человек. У него есть кто-то близкий и родной, кто будет переживать за него. Тот, кто вместо меня назовёт его ближним своим. Но если это верно, то выходит, что все мои откровения из туалета, можно смыть в унитаз. Как бы странно это ни звучало. Что я вынес из всего этого? Пожалуй, стоит хорошенько задуматься. Смотря на случайного человека, что-то мешает мне отказать ему в праве жизни. Давай зайдём с другой стороны.
Что если бы я знал, что он плохой? Да! Впереди сидит вовсе не обычный среднестатистический человек. Вовсе нет! Это негодяй! Лжец, убийца, насильник, настоящий монстр во плоти! Что тогда?
Желудок дёрнулся и заурчал. Во рту стало так влажно от слюны, что пришлось пару раз сглотнуть. Барьеры, удерживающие меня от убийства, пали, как карточный домик. Всё оказалось даже слишком легко. Это правда, я? По телу пробежала нервная дрожь, кожа покрылась мурашками. Я только что мысленно убедил себя, что могу убить человека! Остановите планету, я сойду! Что со мной, в самом деле?
Не успел я погрузиться в очередной виток размышлений, как на поверхность всплыл второй довод. Если действительно убью его, то меня быстро схватит полиция или СГК, что ещё хуже. К тому же убивать кого-то лично… я могу проговаривать любые мысли, но сомневаюсь, что решусь на такое взаправду. Если бы это сделал монстр, другое дело. Я бы сумел убедить себя в невиновности и чистоте, но лично, собственной рукой забрать жизнь. Есть в этом что-то такое… табу, отпечатанное на подкорке. Темноволосый пацан, брошенный в зазеркалье, всё ещё не сдался. Он ещё был где-то внутри, пусть и очень глубоко. Его позолоченные прахом вечности заповеди, всё ещё отчётливо виделись мне. Пусть я перестал понимать, зачем они, но что-то незримое удерживало от явного нарушения. Мне же оставалось есть десятипроцентный суррогат, лишь подражающий еде прошлого, вместо того чтобы насладиться свежей, здоровой пищей.
С трудом сдерживая собственные мысли, я вцепился в край стола, пытаясь перебороть чувства и желания. Попытки разобраться в самом себе, не приносили удовлетворения. Лишь новые вопросы.
– Вы закончили? Может быть… – официант оборвался на полуслове, уставившись на меня. Что увидел, когда я испуганно оглянулся на него? Что прочитал в глазах?
– Да, спасибо. Будьте добры счёт, пожалуйста, – как можно вежливее ответил я, неловко разжав побелевшие пальцы. К счастью, на столешнице не осталась следов, хорошо, что давил