Бог из Пустоты - Алексей Петрович Гапоненко
Мой план сработал ближе к полуночи. Я как раз задремал, когда скрипнула входная дверь. Резко придя в себя, принялся усердно дрожать, стараясь не смотреть в сторону крыльца. Оттуда послышался сладкий зевок и скрип несмазанных петель. Затем короткие стариковские шаги, шуршащие по ступенькам и, наконец, щелчок зажигалки. Я вслушался так, что позабыл дышать, а невидимый сосед, кряхтя, присел на крылечко.
Вязкая тишина облизывала ночь, рассекаемая лишь проезжающими по дороге машинами. Мимо нас прошла стайка молоденьких девушек. Судя по одежде, а точнее почти полному её отсутствию, шли на очередную вечеринку. Сентябрьские ночи их явно не пугали. Для вида проводив компанию взглядом, снова опустил голову.
– «Ну, давай уже! Что же ты молчишь? Не видишь рядом человек и ему плохо! Давай! Давай! Прояви доброту!» – мысленно заклинал я, а дед не спешил. Изредка слева доносился скрип или его кряхтение, но он всё ещё молчал.
– «Неужели ошибся? Может ли он махнуть рукой на бездомного? Может тот раз был исключением? Чёрт! Если он плюнет на меня, придётся придумывать что-то другое. Но что? Куда ещё пойти? Проклятье, как же напрягает эта тишина!»
– Вот’ж времена, – словно бы в пустоту протянул дед, выдохнув облачко дыма.
– «Да! Вот оно! Наконец-то, старикан!» – обрадовался я, хотя внешне никак не показал эмоций, кипящих внутри. Вместо этого нарочито медленно склонил голову в его сторону. Негр никак не изменился, всё та же одежда, лысина и сигарета. Разве что вместо тапочек на ногах надеты рваные сандалии. Окинув его взглядом, усмехнулся и, прибавив в голосе хрипоты, ответил, тоже, словно в пустоту, ведь это ещё не разговор. Так, размышления двух людей в ночи.
– Времена не меняются. Это мы стареем… – теперь короткая пауза и, – да и тупеем.
Выпустив очередное облачко, старик влажно закашлялся. Харкнув в клумбу у дома, посмотрел прямо на меня и произнёс:
– Если я стар, это не знач’т, что не съезжу те’ по морде.
– «Ой! Кажется, всё пошло не туда…»
– Я не про тебя, старикан. А вообще…
– Ага, – очередной плевок в клумбу. – Так и п’нял… – на этом разговор застопорился. Когда я вновь начал переживать за успех предприятия, он вдруг добавил:
– Кстати, фигню сморозил. С опыт’м мы на’борот мудреем. Я где-то вычитал, вроде, – не слишком уверенно закончив фразу, он вновь затянулся, отвернувшись от меня.
– Ага, как же. От мудрости с бомжами заговорил, так что ли?
В конце добавил лёгкий смешок. Не такой, чтобы обидеть, а лишь немного поддеть.
– Эх… и всё’тки придётся мне поучить тебя, не сидеть под моими окнами. Ох, придётся…
В ответ я лишь усмехнулся и примирительно поднял руки, на что он кивнул:
– Ладно те, с кем не бывает.
– Ага, но я бы с собой не заговорил.
– Эт’щё почему? – олдскульщик даже забыл поднести сигарету к губам, так и оставив её, тлеть меж пальцев.
– «Потому что привык ныть и плакаться мне…» – ехидная насмешка, произнесённая кошмаром, едва не выбила из колеи. Пришлось напрячь все силы, чтобы не сбиться и не выйти из роли бомжа.
– А потому что не такой старый, – улыбка рассекла моё новое лицо. Дед стряхнул пепел, ожидая продолжения. Не став лишний раз его нервировать, продолжил: – Не вижу пока, что мир меняется. Как были те, кому насрать, так и остались. Ну и другие, вроде тебя тоже.
– Вродь’еня? Это каки’таки вроде меня? – сигарета снова оказалась меж зубов, а красный огонёк вспыхнул в последний раз.
– «Ты реально понимаешь, что говорит этот ходячий перегной? Кажется, он общается на другом языке…»
– Ну… такие, – неопределённо взмахнул рукой, пытаясь не слышать голос пришельца. А положив обратно на колени, отвернулся от собеседника, и закончил, – которые даже в дерьме людей видят.
– Ха! Стал’быть с дерьмом говорю? Во, дожил!
Бросив на деда острый взгляд, я для вида фыркнул и окончательно отвернулся.
– «Браво, Стив, растёшь на глазах… или в глазах. А, не важно!» – продолжал нервировать монстр. Он явно мстил за слова о тупом пришельце. По крайней мере, другого объяснения его поведению я не находил.
– О какой, с характером, – весёлый смех старика скрипел над тёмной улицей. – Ладно, ладно! Верно сказал, народ всё тот же. Эт’росто я забывать стал, – он медленно поднялся и отряхнул штаны. Из-за чего мотня посередине начала смешно подрагивать. Поймав себя на мысли, что в этот раз меня вовсе не бесит странный вид его штанов, опять посмотрел в его сторону, следя за сборами. А дед смял окурок и выбросил на тротуар. Затем немного наклонился ко мне, видимо, чтобы получше рассмотреть. – Ты тут всю ночь сидеть собрался?
– А что? Мешаю?
– Нет, – махнул он рукой. – Я к тому, что холодновато ночами. Всё’ж сентябрь как ни как.
– Ничего, привык.
– Ага. Понял. Ну ладно, пойду тогда, – после этих слов олдскульщик развернулся и не спеша побрёл обратно в подъезд. Поднявшись по ступеням, открыл дверь и вновь обернулся ко мне. – Ты это, заходи сюда если хо’шь. Я тут один на весь подъезд, так’шо никто не прогонит.
Ликуя в душе, я сделал вид, что крайне удивлён. Потом наоборот прищурился, словно подозревая что-то. Однако на это старик лишь хмыкнул и, качнув головой, скрылся за дверью. Я сразу же встал, но не стал слишком быстро следовать за ним. Пусть думает, что ещё сомневаюсь. Выждав пару минут, всё-таки поднялся по ступеням и приоткрыл дверь.
Парадная была захламлена всякой мелочью вроде треснутых горшков из-под цветов, странных вешалок и нескольких пар ржавых велосипедных колёс. Окинув всё это взглядом, прошёл дальше в глубину коридора. Поднявшись по лестнице, оказался на небольшом пяточке между двумя квартирами. Одна была перекрыта металлическим щитом, выцветшая табличка на нём сообщала, что доступ в помещение магазина с другой стороны здания. Как раз, когда я дочитывал надпись, сзади открылась дверь, и в коридор выглянул мой знакомец.
– Всё’ж решился. Молодец, не дело на улице мёрзнуть. Нака, держи, – протянув мне старенький скомканный матрац, дед на секунду скрылся за дверью, но уже в следующее