"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез
Алекс припарковал свой «Триумф» в стороне от других байков, в глубокой тени, отбрасываемой громадой газгольдера. Он просидел в седле еще несколько минут, слушая, как остывает двигатель, издавая тихие, металлические щелчки. Он смотрел на низкое, приземистое здание из силикатного кирпича, у которого не было видно ни одного окна. Лишь тусклая неоновая вывеска в виде поршня, половина букв в которой не работала, мигала над дверью, окрашивая асфальт в больной сиреневый цвет.
Ему не хотелось туда идти. Но тишина мастерской и четыре стены его комнаты стали давить на него с такой силой, что еще час там — и он сойдет с ума. Алкоголь в одиночестве уже не помогал. Ему нужно было хоть какое-то подобие шума, чужая жизнь, пусть и такая же убогая, как его собственная. И еще — женское тепло. Любое. Лишь бы на мгновение забыть другое лицо, другие глаза, которые преследовали его во сне.
Он толкнул тяжелую дверь, обитую старым дерматином, и его окутало густое, почти осязаемое марево: запах дешевого пива, старого табака, жира и немытых тел. Звук — гул приглушенных разговоров, скрежет шаров на бильярдном столе, заезженный хард-рок из колонок с хрипящим динамиком.
«Забытый поршень» был не баром, а убежищем. Убежищем для тех, кому не нашлось места в чистом, отлакированном мире за пределами этой промышленной зоны. Здесь засиживались старые байкеры, чьи лучшие годы остались где-то в восьмидесятых, их косухи были украшены нашивками мертвых клубов. Здесь же толклись молодые, злые пацаны с пустыми глазами, искавшие легких денег и острых ощущений. И между ними — такие, как Алекс. Потерянные. Сломленные. Неприкаянные.
Он прошел к длинной, липкой от столетий пролитых напитков стойке и кивком показал на полку с виски. Бармен, массивный детина с бычьей шеей и лицом, не выражавшим ровным счетом ничего, молча налил ему двойную порцию в граненый стакан, даже ничего не спросив. Алекс был здесь уже столько раз, что стал своим. Своим в том смысле, что на него не обращали внимания.
Он нашел свободный столик в углу, в полумраке, под сломанным бра, и опустился на стул спиной к стене, привычным движением сканируя помещение. Старая привычка из Пустошей — всегда видеть вход и никогда не подставлять спину.
Первый глоток виски оросил горло. Он закрыл глаза, позволяя огню растопить ледяной комок в желудке. На секунду полегчало. Его взгляд автоматически скользнул по женским фигурам в баре. Искал не красоту, не ум, не характер. Искал возможность забыться. Хотя бы на час.
— Эй, механик.
Алекс открыл глаза. Перед его столом стоял тот самый бармен. Вблизи он казался еще больше. На его фартуке было вышито имя «Бульдог».
— Слушаю, — хрипло отозвался Алекс.
— Парень у входа, у него с «Хондой» проблема. Карбюратор, говорит, засрался. Спросил, нет ли тут кого, кто рукастый. Я твою мастерскую показал. Норм?
Алекс пожал плечами, вновь припав к стакану.
— Пусть приезжает. Если найдет.
— Он тут, — Бульдог мотнул головой вглубь зала. — За столиком с ребятами. Если решишь поговорить с ним, скажи, что от меня, заметано?
Алекс кивнул, и бармен удалился. Герой снова остался один. Его взгляд блуждал по залу, цепляясь за лица.
У бильярда две детины с нашивками «Железные братья» на спинах снимали деньги с какого-то подслеповатого паренька в очках. В дальнем углу пьяная женщина с потухшим взглядом пыталась рассказывать что-то своему спутнику, который уже клевал носом. Рядом с дверью в туалет молодой парень с лихорадочным блеском в глазах быстро, тайком от всех, глотал какую-то таблетку, запивая ее прямо из горлышка бутылки с пивом.
И тут он увидел ее. Она сидела за столиком одна, медленно потягивая коктейль. Темные волосы, собранные в небрежный хвост, простая черная футболка, обтягивающие джинсы. Ничего особенного. Но в ее позе, в том, как она смотрела на свою стеклянную стопку, было то же самое отчуждение, та же тоска, что осела и в нем. Она была из его стаи. Из стаи потерянных.
Он поймал ее взгляд. Она не отвела глаза, не смутилась. Просто смотрела с немым вопросом. Алекс поднял свой стакан в немом приветствии. Уголок ее губ дрогнул в подобии улыбки.
Он уже собирался подняться и подойти, когда его опередили.
— Эй, красотка! Скучно одной? Подходи к нам, посидим веселее!
К ее столику подвалила троица «Змей». Они окружили ее, явно настроенные агрессивно.
Девушка напряглась.
— Спасибо, нет. Я жду кого-то.
— Да кого ты ждешь? Какого-то лоха? Мы вот тут, живые, настоящие. Иди к нам, выпьем.
Один из них уже тянулся к ней, чтобы обнять за плечи.
Алекс вздохнул. Внутри все закипало: не благородная ярость защитника, а раздражение. Ему надоели эти примитивные игры. Ему нужна была тишина и женщина, а эти уроды снова все портили.
Он поднялся и направился к ним.
— Проблемы? — спросил он, подходя вплотную к Клыку.
Тот обернулся, и на его лице расплылась ухмылка.
— Чего тебе, дубина? Лезешь не в свое дело, старик? Иди отсюда, пока цел.
— Девушка сказала, что не хочет общаться, — голос Алекса был спокоен и холоден. — Вы не расслышали?
— А ты ее кто? Муж? Брат? Кто ты такой вообще, чтобы за нее решать? — Клык толкнул Алекса в грудь.
Это была ошибка.
Ярость, копившаяся в Алексе неделями — ярость от бессилия, от тоски, от кошмаров, — наконец нашла выход. Он не просто ударил. Он обрушился на соперника.
Его первый удар — ребром ладони в горло — был стремительным и точным. Клык захрипел, отшатываясь. Второй удар пришелся кулаком в солнечное сплетение и согнул негодяя вдвое. Третий — коленом в лицо — отбросил на пол.