У страха запах корицы - Наташа Эстрани

– Вы как-то очень сложно завернули: суеверия, духи, страхи. При чём тут я?

– Мне нравится, что вы всё ещё слушаете; думал, опять начнёте ругаться.

– Продолжайте, – вздохнула я.

– Много тысяч лет, с момента обретения разума, люди придумывали самых разных существ – чтобы бороться со страхом перед неизвестностью, для утешения, для избегания или достижения, пытаясь объяснять устройство мира и им управлять. Благодаря вере и силе человеческой мысли эти выдуманные существа живут теперь, подъедая просыпанную соль, стук по дереву и чёрных кошек. Вот для них вы сейчас выглядите как настоящее солнце.

– Я выгляжу как очень уставшая и злая женщина, – доверительно поведала я. – Вообще не понимаю, к чему вы клоните с этими вашими метафорами.

– Это не метафоры, – спокойно сообщил он, а я нервно застучала пальцами по лежаку. – Существа, которых вы встречаете, – те, кого однажды выдумали люди. Они видят окутывающий вас свет. Этот свет говорит им: вас заметят, вас почувствуют, вас испугаются. Все они были созданы, чтобы пугать, но желают стать большим, чем просто страшная сказка. Им жизненно важно и просто приятно, чтобы их боялись, а люди, изобретя лампочки и отодвинув темноту, постепенно разучились это делать.

Я открыла рот, подумала долю секунды – и снова закрыла.

– Поэтому, – продолжил он, – я пытался предупредить про зеркала – дело в отражениях. В любом транспорте есть окна, в окнах – стекло, в стекле отражаетесь вы. Отражения есть и в очках, и в витринах. Когда ваш свет отражается в чём угодно, включая лужи, он становится ещё ярче – и выглядит невыносимо притягательно для жаждущих внимания существ.

– Погодите, ничего не понятно. Есть какой-то свет?

– Да.

– У меня?

– У вас.

– Который привлекает… каких-то существ? – Я жестом обвела пляж, как будто они прямо сейчас собрались вокруг.

– Всё так.

– И я их вижу, а остальные – нет?

– По большей части.

– И тоже из-за этого света?

– Не из-за света. Свет, скорее, как плащ супергероя – он выдаёт вашу способность видеть больше, чем обычные люди.

Плечи машинально дёрнулись, проверяя, нет ли на них и в самом деле плаща. А он бы не помешал.

– Говорят, – вкрадчиво заметила я, – что человек обычно видит только то, что заранее готов увидеть. Я не готова.

– Раз видите, – пожал плечами Александр, – значит, готовы.

– И в метро та женщина, и вот эта девочка сейчас…

– Духи – самое подходящее слово. Их внешность сильно отличается в версиях разных народов, а сами духи не слишком хорошо разбираются в анатомии и выкручиваются как умеют. У них та же проблема, что и у нейросетей: то нарисуются лишние пальцы, то целые лишние ноги. Водная госпожа, например, со своими руками, очевидно, особо не старалась.

– Видели бы вы, насколько не старалась женщина в метро. К тому же жутко воняла.

– Возможно, это был абаас. Они так себе пахнут.

– А?..

– Девочка – ийе, местный дух воды. Похоже, хозяйка этого пляжа. Они бывают эффектными седовласыми старцами, а бывают и нет.

Прикрыв глаза, я тихонько вдохнула и выдохнула. Духи, значит. Ага. Которых привлекает мой свет. Мой свет. Я не сошла с ума, но у меня есть плащ супергероя. Привлекающий духов.

– Может, у вас найдётся объяснение и тому, что творилось на самом увлекательном собеседовании в моей жизни?

Александр задумчиво повёл плечами.

– Думаю, вы встретили Лихо, а может, Верлиоку. Вы не читали сказку, в которой Верлиока убил старуху и двух её внучек, а старик, селезень, рак, верёвочка и жёлудь за это наказали его?

Я зажмурилась так сильно, что перед глазами заплясали разноцветные круги.

– Но это, скорее всего, было Лихо, – равнодушно продолжил он.

– Не очень утешительно звучит, – выдавила я. – Я позорно сбежала, а он потом что, убил её?

– Да нет. Он же дух. Помучает немного и переключится на новую жертву. Убить не может, а долго мучить одного человека – скучно.

Отлично. Просто отлично.

Я глянула на Александра, пытаясь понять, он шутит или мне действительно нужно во всё это поверить. Волосы его растрепал ветер, а солнце слепило так, что я не могла нормально разглядеть выражение его лица.

– А горгульи? Я почти убедила себя, что мне показалось. Они существуют?

– Конечно.

Вдох и выдох. Вдох и выдох. Не показалось. Не галлюцинация. Горгулья.

Невыносимо хочется в это всё верить.

– А дома кто это был? А у подъезда?

– Девочка у вас дома что-нибудь говорила?

– Молчала.

– Значит, кикимора.

– Кикимора?

– Кикимора, – невозмутимо подтвердил Александр.

– Кикиморы живут на болотах, – жалобно возразила я, призвав на помощь все свои познания в фольклоре.

– На болотах живут болотные кикиморы. А в домах – обычные. Как домовые, только девочки.

Я глубоко вдохнула. И выдохнула. И снова вдохнула. Над головой пролетела чайка, её крик прозвучал как издёвка.

– Ладно. А вот эта армия тьмы у подъезда?

– Думаю, это были лихорадки. Славянская мифология богата на подобных существ, они ходят пачками, меняют облик, вы упоминали крылья летучей мыши. Болтали гадости – значит, не кикиморы, те не болтают. Похоже на лихорадок.

Кикимора, Лихо и лихорадки. Ага.

– И чего они хотят? Чего им надо от меня? Автограф? Обнимашки?

– В основном им нужно ваше внимание. Вы для них как солнце, им нравится свет, но ещё больше нравится страх. Если удастся напугать вас до смерти – уверен, где-то в своём мрачном мире духов они признают этот день национальным праздником. Правда, я не думаю, что вас можно напугать до смерти. Вы выглядите довольно отважной. Постарайтесь, пожалуйста, не умирать – просто избегайте…

– Избегать умирания? – перебила я с нездоровым энтузиазмом.

– Избегайте их и по возможности игнорируйте.

Избегать и по возможности игнорировать. Плащ супергероя, духи, свет, славянская мифология – и никаких метафор.

– Помогите разобраться: я попала в программу «Розыгрыш» или в «Битву экстрасенсов»?

– Как вам больше нравится. Думаю, важно здесь одно: с ума вы не сходите.

Я обняла колени, уложила на них голову и задумалась, расфокусированно глядя на сонное море. Вообще звучало хорошо. Фантастически хорошо для книжной девочки, всю жизнь грезившей о чудесах. Я мечтала о них с тех пор, как услышала первую сказку о волшебниках, и не перестала после того, как узнала, что Деда Мороза не существует.

С одной стороны, я понимала: грань между волшебством и психическими заболеваниями зыбкая. А потому ответственно рационализировала любые признаки иррационального, стремясь оставаться сверхнормальной в любой ситуации. С другой – жаждала чудес с силой, во