У страха запах корицы - Наташа Эстрани

Лечу вниз.

Не могу дышать. Не могу кричать.

Не могу.

Не могу.

* * *

– Камилла. Тссс. Тише, тише.

Воздух. Воздух. Я дышу. Я жива.

– Тише, – медленно повторял спокойный голос. – Если хотите, руку можно отпустить.

Я хотела, но не могла. Прижималась к гальке лбом, хрипела и кашляла, пытаясь вспомнить, как дышать, и изо всех сил держалась за Александра, словно за единственную ниточку между тут и там. Казалось, отпущу сейчас – и тьма сожрёт меня снова, теперь по-настоящему.

Что, оставались какие-то сомнения? Не верилось? Ну теперь-то достаточно убедительно?

Все органы чувств кричали: ты что творишь?! Голова кружилась, лоб жарко пульсировал, наполняя глаза жгучей болью, – хотелось нырнуть в холодные камни целиком, чтобы прекратить эту пытку. Я отцепила наконец обессилевшую руку – и Александр задумчиво пошевелил пальцами:

– Если бы я знал, что вы так царапаетесь, надел бы на вас строительные варежки.

Я подняла невыносимо тяжёлую голову и сквозь болезненную пелену взглянула на него – его рука была изодрана в кровь почти до локтя. Я охнула в ужасе, но Александр тут же меня остановил:

– Пустяки, дело житейское. – Его голос звучал странно, и движения были какие-то непривычные, и всё кругом было странное и непривычное, как будто я инопланетянин, впервые коснувшийся земли – и её атмосфера не так уж и пригодна для моей жизни.

– Вы видели? – прошептала я, даже не пытаясь подобрать слова.

– Я видел. – Александр кивнул. – Но теперь вы точно знаете, что ничего страшного не произошло.

– И правда, вообще ничего страшного, – подтвердила я с ноткой истерики. – Да вы видели? Я могла его убить. Я могла его сожрать, Александр. Я хотела его сожрать. Прямо физически. Да я всё хотела сожрать, и теперь тоже хочу, господи…

– Тссс, никто никого не сожрал, – повторил он этим своим мягким, как кошачьи лапы, голосом. – Всё пройдёт. Видите, как хорошо, что в тот вечер дома вы додумались запереть двери.

– И окна.

– И окна.

– Вы же знали, да? – вдруг сообразила я. Мысль всплыла в пылающей голове совершенно неожиданно, и почему она раньше не возникала? – Вы звонили мне миллион раз тем утром, и никакой кран у вас не сломался?

– И утром, и ночью. – Он повёл плечами. – Мне подсказали, что вам нужна помощь.

– Вам там ещё и подсказывает кто-то. Я никогда в жизни не курила, но сейчас могла бы убить за сигарету, – тоскливо произнесла я, нежно перебирая пальцами шершавые камешки.

Вокруг внезапно оказалось невероятно много запахов – цветов, мокрой земли, жареного мяса, водорослей. Каждый отчаянно хотелось впитать целиком и унести с собой, вместе с сигаретным дымом. Мне казалось, что я одновременно пьяна и при смерти, и головная боль стирала грань между этими состояниями.

– У вас нет сигареты?

– Нет. Придётся спасаться как-то иначе. Ещё чая? Заодно погладите кота.

– Нет, – эхом отозвалась я. – Хватит с меня котов и чая. Расскажите ещё про одержимость. Как это работает?

Я села, обхватив колени, уставилась мутным взглядом в звёздное небо и всем видом постаралась выразить максимальную степень готовности внимательно слушать. Придумывать такие вопросы, чтобы они не звучали по-идиотски, было слишком мучительно, поэтому я надеялась, что Александр сформулирует мысль сам.

Звёзды сияли, как спутанные жемчужные ожерелья. Хотя бы небо такое же, как прежде, всё-таки что-то надёжное ещё осталось в мире. Это – и моя головная боль.

– У вас есть знакомые, может быть, старые друзья, с которыми вы когда-то были близки, а потом между вами вдруг не осталось ничего общего? – Александр присел рядом, но достаточно далеко, чтобы мне не захотелось от него отползать. – В один момент все их интересы, вкусы, взгляды переменились, и они начали делать и говорить что-то, раньше им совсем не свойственное?

– Конечно, – растерянно ответила я. – У всех есть такие друзья, знакомые и даже родственники. Вы хотите сказать, что в них всех вселились духи, да так и остались?

– Не во всех. Это большая редкость, но всё же.

– То есть, – я вертела слова в голове так и эдак, чтобы выстроить из них что-то похожее на логическую цепочку, – дух – или кто-то ещё – может не только утащить меня на морское дно в горячем душевном порыве, но к тому же будет не против буквально стать мной?

– Человеческое сознание удивительно устроено – гораздо сложнее и интереснее, чем думают сами люди. И очень привлекательно. Некоторые существа не просто не против, они мечтают стать вами – кем-то имеющим жизнь и волю самостоятельно определять свою судьбу. Они не способны этого осознать, но инстинкт и тоска по чему-то большему толкают их вперёд, как зверей толкает чувство голода.

– И, значит, если в моей голове поселится какое-то… существо, никто ничего не заметит?

– Заметят, вероятно, но о причинах не догадаются. Решат, что вам голову задурила новая подружка. Или телевизор. А может, интернет. Как вы понимаете, если кто-то что-то и заметит, то вряд ли решит, будто в вас вселились духи.

– Что делать-то теперь? – Я отчаянно тёрла глаза, как будто всё ещё лелеяла призрачную надежду проснуться, но на самом деле пыталась хотя бы прогнать боль из-под век. – Замечательно, конечно, что жизнь стала настолько насыщенной, но – что делать? Я так не хочу больше.

Я услышала шебуршание гальки и глянула в его сторону – Александр снова смотрел на море, осторожно поглаживая исцарапанную руку. Мне вдруг стало до слёз стыдно и невыносимо жалко – это ведь очень больно, ну как же я так?

– Пригляжу за вами пока, – задумчиво проговорил он.

– Почему?

– Что – почему?

– Ну вы что, ангел-хранитель мой? Или кто? Зачем я сдалась вам? Откуда вы взялись?

Александр вообще не производил впечатление большого или хотя бы маленького любителя поговорить – возможно, он тоже чувствовал, что любые его объяснения звучат для нормального человека как горячечный бред. Но острый привкус крови во рту и это кошмарное, почти непреодолимое желание облизывать морскую гальку могли заставить меня поверить чему угодно.

– Давайте договоримся. – На сей раз его голос прозвучал неожиданно строго. – Я сделаю так, чтобы вы остались живы и в своём уме. А вы пока будете задавать мне любые вопросы, кроме этих.

Не дожидаясь ответа, он поднялся с земли и протянул мне руку:

– Пойдёмте.

Я хотела машинально протянуть свою, но неожиданно для себя встала, быстро отряхнула платье и, глядя ему в глаза, произнесла тем же железным тоном:

– Ответьте на мой вопрос.

Мы стояли и смотрели друг на друга, он