Призрак «Х» ранга: Живой товар - Андрей Мельник

Нина Крылова подошла к микрофону и подождала, пока гости закончат переговариваться.

— Спасибо за вашу помощь. И кто бы ни купил эту картину, пожалуйста, берегите её. В ней заключены души и мечты будущих поколений.

Белов дождался, пока она отойдёт, и обратился к залу:

— Начальная цена — пятьдесят тысяч рублей, шаг — тоже пятьдесят. Дамы и господа, открываем торги за заключительный лот нашего вечера!

Белов едва успевал замечать поднятые таблички, а я всё смотрел на крохотную ладонь у самого края. Светка тоже могла бы здесь руку приложить, но у неё была своя, более злая судьба. А ведь наверняка кого-то из детей, чей след остался на полотне, уже может и не быть в живых… Кто-то может томиться в плену у продавших их тела и предавших их души Котов… Ничего, скоро очередной филиал ада будет закрыт. Нашими взрослыми руками.

— Триста пятьдесят тысяч, благодарю! — Голос Белова заставил меня снова посмотреть на площадку. — Кто готов продолжить?

— Миллион.

Сомов поднял номер и выждал, пока ведущий повторит ставку. В зале раздались одобрительные аплодисменты, и Вероника улыбнулась, положив руку ему на плечо.

— Детям помогать надо, господа. А то по чуть-чуть торгуемся, неудобно уже.

Он обвёл зал довольным взглядом и задержался на мне. Я поднял номер.

— Два миллиона.

Услышав объявленные Беловым два миллиона, Вероника обернулась ко мне, затем наклонилась к спутнику и что-то произнесла вполголоса. Он выслушал её, не отрывая взгляда от ведущего.

Анна наклонилась ко мне, не сводя глаз с картины:

— Ты точно хочешь её купить?

— Да.

— Тогда хорошо.

Кто-то предложил два сто, затем два с половиной, три миллиона, четыре… Сомов выдвинул пять миллионов с гордо поднятой головой.

— Сходи уже лапти себе купи и угомонись… — произнёс я одними губами, ибо сейчас было не время и не место для пререканий.

— Десять миллионов рублей, — негромко произнёс я, поднимая руку с номером.

— Охо! Вот это истинный дух свободного и щедрого человека! — произнёс Белов. — Десять миллионов рублей раз! Кто-то поставит больше? Десять миллионов рублей два! Ну же, господа… Десять миллионов рублей…

— Одиннадцать миллионов! — произнёс я, заставив зависнуть Белова. — Не помню, чтобы правила запрещали перебивать свою же ставку.

— Ну что же, если есть желание, кто же вам запретит! Одиннадцать миллионов рублей ра…

— Пятнадцать миллионов! — снова поднял я табличку.

Зашептались и зашушукались уже все.

— Это ваша окончательная цена, мистер шестьдесят семь? — уточнил с улыбкой Белов.

— Чем больше смотрю на картину, тем больше осознаю её ценность. Посмотрим…

— Такой аукцион, надо признать, я провожу впервые… Что же! Раз максимальная ставка на сегодня составляет…

— Двадцать пять миллионов рублей! — перебил я его и с усмешкой посмотрел в глаза поникшего Сомова.

Где-то в стороне побледнел Пахомов и оттянул галстук.

— Во даёт… Зацените этого перца! — Навели на меня камеры телефонов блогеры.

Да и телекамера выхватила меня из общего плана. Простите, но ваши видеозаписи аннулированы.

— Эй, у меня интернет не работает… — раздался голос девчонки-блогерши в фиолетовом платье.

— Да ладно интернет — у меня камера рябью пошла, — уставился в телефон, потеряв интерес ко всему, её сосед.

— Босс, камера сдохла, — подал знак оператор.

Сегодня сдохнет много телефонов. Простите, это плата за мою сегодняшнюю щедрость. Ваш, так сказать, налог за участие.

— Двадцать пять миллионов рублей раз! Двадцать пять миллионов рублей два! И! ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ МИЛЛИОНОВ РУБЛЕЙ ТРИ! ПРОДАНО! Счастье, говорят, не купишь, друзья мои. Но у нас и не такие чудеса случаются! Поздравляем покупателя! Кто бы вы ни были, знайте: меня распирает от гордости, что мне довелось провести этот аукцион и быть свидетелем всей ширины и доброты вашего сердца!

Я поблагодарил его кивком, оставаясь на месте. Всё, на сегодня с меня достаточно внимания. Или нет?..

Как оказалось, ко мне теперь спешили подойти и пообщаться если не все, то многие. Благо я за часы аукциона отдохнул и физически, и ментально. Пси-силы немного восстановились, и теперь всех этих гостей я могу избавить от необходимости запоминать моё лицо. Всё-таки они хотят подойти…

Как оказалось, сам аукцион прошёл быстро, а вот его последствия — заполнение документов, оплаты, встречи и разговоры с гостями — отняли в разы больше времени. Я вновь стал ощущать себя выжатым лимоном…

Мне вроде как и нет необходимости прятаться, но всё равно привычка оставаться невидимым призраком осталась. Завтра на свежую голову придётся заняться чисткой телефонов всех присутствующих, чтобы моих фотографий нигде не осталось.

Эх, ни разу за десять последний лет я так не следил… С другой стороны, стоит ли вообще прятаться целую вечность, если мои фотографии есть теперь в досье службы контроля псиоников и в ассоциации?

Я уже не тот призрак, что скрывается от всех и вся. Но моя основа, мои принципы остались со мной. Просто скрываться так тщательно больше нет нужды. И всё же небольшая чистка ради мер предосторожности не помешает. Да и ИИ надо наконец-то допилить на обеспечение защиты меня, моих сотрудников и близких. Зря, что ли, на серверную ушла огромная сумма? Пусть отрабатывает.

Из соседнего зала доносилась музыка. Гости возвращались к закускам, продолжая обсуждать покупки. Я поручил Пахомову довести до ума все остальные документы и уже собирался уходить вместе с шатающейся от количества выпитого шампанского Ким, когда к нам подошла Крылова.

— Виктор Андреевич, спасибо вам. Мы детям обязательно передадим, что их работу оценили.

— Передайте им мои самые наилучшие пожелания.

Она пожала мне руку и направилась к Пахомову. Я же огляделся. За ту минуту, что Крылова подбирала слова и трясла меня за руку, Ким улизнула к столам и принялась закидываться пирожными.

— Нет, с неё точно хватит…

Я аккуратно взял её под локоток и повёл в сторону выхода из галереи.

— Эй, куда⁈ Мы ещё не закончили!

— Дело сделано, пора уходить… — настоял я, мягко направляя её в сторону выхода. — Где ключи от машины?

Анна достала ключи из сумочки, но задержала их в руке и посмотрела на меня:

— А ты сам-то хоть не пил?

— Только воду. Я отвезу тебя в гостиницу.

— Ой, какой ты джентльмен… Если бы я не знала тебя, подумала бы всякое…

— Осторожно, тут ступеньки, не упади… — предупредил я.

— Ненавижу туфли…

У дверцы машины Анна отпустила мой локоть, и я придержал её за руку, помогая сесть. Она поправила край платья и откинулась на спинку.

— Хороший сегодня день… — прикрыв глаза, произнесла она, стоило