Призрак «Х» ранга: Живой товар - Андрей Мельник

Андрей убрал образец и указал на стол оформления у стены. Ну а я глянул на свой номер. Шестьдесят семь… Какое-то знаковое число у молодёжи, насколько я помню.

— После удара молотка ставки не принимаются. Победитель обязан выкупить лот по объявленной цене. Оформление и оплата будут происходить после завершения аукциона, как и упаковка и передача или организация доставки приобретённых работ. Все готовы?

Из зала отозвались одобрительным гулом, и Андрей попросил вывести первый лот на экран. Я раскрыл каталог на странице с репродукцией стеклянного кувшина. Работу Марины уже установили на мольберте, а сама художница стояла сбоку от площадки. Пока Белов представлял её, официанты замерли у проходов, давая гостям послушать.

— Андрей, вы цену назовите, — перебил Сомов. — С автором после познакомимся.

Вероника негромко рассмеялась, наклонившись к нему. В соседнем ряду мужчина поднял глаза от каталога, но вмешиваться не стал. Белов договорил, не повышая голоса, и перешёл к торгам:

— Не могу рассмотреть говорившего, но прошу соблюдать меры приличия. Мы с вами не в бане. Начальная цена — восемьдесят тысяч рублей, шаг — десять тысяч. Кто готов открыть торги?

Первой подняла карточку женщина у центрального прохода. Белов принял восемьдесят тысяч, а после ещё двух ставок сумма на экране сменилась на сто тысяч. Соседи за моей спиной шёпотом спорили, стоит ли уже вступать или лучше подождать.

Сомов передал пустой бокал подошедшему официанту и поднял свою табличку.

— Сто пятьдесят.

Дешёвые понты! Как я это обожаю… Ну, не понты, само собой, а обламывание засранцев, что думают, будто у них глубокие кошельки.

Вероника довольно придвинулась к нему, а я вытянул руку с номером.

— Двести тысяч.

Разглядев меня, Геннадий Павлович снова поднял номер и предложил двести пятьдесят. Пока ему всё нравится, есть с кем посоревноваться.

— Триста.

Анна тронула меня за руку и подалась ближе, чтобы не слышали соседи:

— Ты его дразнишь?

— Я картину покупаю.

— Поняла… У тебя с ним что-то личное?

— Даже хуже. Он меня подбешивает, — усмехнулся я.

— И как он до сих пор в тюрьму не сел? — поинтересовалась она.

Я лишь улыбнулся, оставляя вопрос без ответа. Ну недостоин этот гражданин того, чтобы бумагу в судах ради него марать.

Сомов тем временем объяснял Веронике, что за такие деньги можно подобрать работу поинтереснее. Говорил он достаточно громко, чтобы услышала и Марина, но та стояла рядом с ведущим и ждала окончания торгов. Ну да, теперь ещё и художница виновата, что ему не досталось.

— Триста тысяч раз. Триста тысяч два… Продано!

Под аплодисменты помощники сняли работу с мольберта. Марина нашла меня глазами в зале, и я приподнял руку и кивнул, благодаря художницу. Андрей тем временем записал цену в каталоге, чтобы не забыть, сколько и за что я буду должен по итогу аукциона.

Белов дождался, пока помощники закрепят работу, и объявил:

— Следующий лот «Сельский двор». Начальная цена — сто тысяч, шаг — двадцать тысяч.

На картине тесно стояли деревенские дома, что практически заслоняли небо. Внизу окна терялись в тени, а на крыши падал свет солнца. Я подался вперёд, пытаясь разглядеть переулок между ними, и обнаружил, что Ланской делает то же самое. Собственно, он первую ставку и сделал. С ним соперничала пожилая дама с первого ряда. Она каждый раз оборачивалась к Ланскому, слыша очередную ставку от него. А тот сидел спокойно и отвечал коротким движением карточки. Белов приглашал остальных присоединиться, но никто не вмешивался.

В итоге Ланской забрал картину за полмиллиона и привстал, чтобы поблагодарить автора. Его соперница поздравила с покупкой и протянула руку, когда он проходил мимо её ряда. И весьма неожиданно Ланской взял да и подарил своё приобретение ей, поздравляя с недавним юбилеем. Ох, галантно…

В это же время Вероника, подражая юным блогерам, которых, как непослушных детей, посадили отдельной кучкой, принялась вертеться, делая селфи за селфи в поисках удачной фотографии. Даже сидящую рядом женщину зацепила, за что та сделала ей тихое замечание. В ответ девчонка ядовито прошипела бабке, мол, не выделывайся, сама виновата, развалилась по полной. И было это достаточно громко…

На парочку Сомова и Вероники обернулись уже с десяток видных представителей городской элиты, и «Падлович» быстро с виноватой улыбкой угомонил свою молодую любовницу.

На следующей странице каталога были два рисунка в одной раме. Двор с открытыми воротами, а рядом он же зимой, выведенный тонкими линиями почти без цвета.

Ким перелистнула свой каталог и отыскала рисунки, которые помощники уже устанавливали на мольберт.

— Эти тебе понравились? — поинтересовался я.

— Я бы повесила рядом с рабочим столом. Только без этой рамы.

— Купишь, поменяешь, — предложил я.

— Начальная цена сто тысяч рублей, шаг пять тысяч, — объявил Белов.

Анна вступила в торги на ста двадцати пяти тысячах, но мужчина у стены добавил ещё пять. Она оторвалась от рисунков, отыскала соперника в зале и предложила больше. А после смотрела уже на ведущего, ожидая, продолжит ли мужчина торговаться.

Белов назвал номер Анны и цену в сто тридцать пять тысяч и добавил:

— Есть ещё предложения?

Ну я и предложил. Для такой хорошей работы слишком малая цена, да и если все лоты по таким ценам уйдут, детям даже на новые футбольные ворота не насобираем. Анна мою ставку восприняла с вызовом, и начался яростный торг. На миллионе ста тысячах мы остановились, вызвав дружный вздох толпы свидетелей, а заодно и показав им ориентир для будущих работ. А то сидят эти толстосумы и скромничают, видите ли.

— Ну ты и гад…

— Ой, как будто ты после этого обеднела, — улыбнулся я, с интересом переходя к новой картине.

У дальней стены я за метил Рената, он показывал что-то детям. И Ольга была с ними. Дружно сидели на отдельных стульях для гостей, но не участников акциона. Они ещё немного послушали ведущего и ушли в соседний зал, где можно разговаривать, не мешая торгам.

Помощники выставили «Дождливый двор», и Белов объявил стартовую цену в двести тысяч рублей и шаг в двадцать тысяч. Глеб Аристархович подошёл к микрофону и начал рассказывать о свете в мокрой листве.

Телефон завибрировал, прерывая рассказ художника для меня на полуслове. Увидев имя Светы, я показал Ким экран и поднялся, оставляя каталог на стуле.

— Я ненадолго.

За дверью в