Метафора - Константин Александрович Образцов

Губительная сила моего обаяния мне известна, но я совершенно не ожидал, что она так подействует в данном случае. Впрочем, не в моих правилах было в таких ситуациях отступать.

— Как насчет «Светлячка и реторты»?

— Договорились, — ответила Алина и снова посмотрела на большие часы. — В девять вечера вас устроит?

Я заверил, что мне это время идеально подходит.

— Вот и хорошо. А сейчас я поеду, у меня еще есть дела.

Я проводил Алину к выходу из Парка, дождался, пока за ней приедет черный корпоративный джип, а сам отправился домой пешком, чтобы привести мысли в порядок, но добился только того, что ввалился в квартиру на гудящих ногах и с разболевшейся поясницей из-за непривычно долгой прогулки. От встречи осталось очень странное чувство. Я налил себе бокал вина, чтобы собраться с мыслями, выпил залпом, налил еще, подумал, не побрить ли мне яйца, и решил на всякий случай побрить. Остаток дня я рассеянно смотрел классическое старое порно, где фигуристые длинноногие итальянки с сочными формами и восхитительно заросшими промежностями с энтузиазмом насаживались задницами на толстые члены молодых бандитов и старых повес, сохраняя индифферентно-презрительное выражение лица.

В «Светлячок и реторту» я явился за десять минут до девяти вечера, сменив пиджак, надев белую рубашку и свой лучший селективный парфюм, и был готов к естественному, как казалось, развитию событий. Алина тоже переоделась, только совсем не так, как можно было бы ожидать: когда я помог ей выйти из подъехавшего к бару автомобиля, на ней оказались кроссовки, широкие удобные джинсы, болотного цвета водолазка и кожаная короткая куртка — аутфит, так сказать, не для романтического свидания. Я с некоторой досадой подумал, что зря брил яйца и наряжался, а еще неверно считал сигналы, что со мной случается редко. Что же, возможно, Алина просто искала компанию, чтобы выпить вечером: желание, которое я понимал и уважал безусловно. В конце концов, как писала та же Зельда Фитцджеральд, «место женщины там, где вино». Мне стало даже как-то легче и веселее: можно будет спокойно напиться, без всяких эротических игр. Я вообще всегда оживляюсь, когда подходит время выпить, даже настроение улучшается.

Бар «Светлячок и реторта» был неплох и по меркам большого города: стильное и уютное заведение в духе старого Нью-Йорка из фильмов Вуди Аллена, тут даже рояль имелся, и на нем время от времени кто-то играл. Мне здесь нравилось, и, если бы не мелькание знакомых и опостылевших лиц, я ходил бы сюда почаще. Обыкновенно в субботний вечер бар был битком, и потому столик я заказал заранее, но сегодня тут оказалось неожиданно малолюдно: у окна в углу сидел импозантный директор колледжа в благородных сединах и ярком клетчатом пиджаке, в сопровождении двух восхитительно юных девиц; у стойки с кружками пива устроились двое упитанных молодых мужчин, кажется, из производственного отдела; за столиком неподалеку от нас сидела молодая симпатичная пара — девушка работала в администрации мэра, а молодого человека я раньше не видел, наверное, он недавно приехал на Остров, — красные розы на столе в вазе намекали на первое свидание; и шумная компания из четырех человек, двух полных женщин в золоте и мужчин в нарядных рубашках, по виду хозяев каких-нибудь магазинов в торговом центре, веселилась за столом у диванов. Я поделился с Алиной своим удивлением от полупустого бара.

— И тому есть причины, — ответила она.

Я почувствовал, что устал от загадок, и ничего не сказал.

Официантка Рая, маленькая, рыжая и улыбчивая, встретила нас и собралась проводить к столику, но Алина захотела сесть у стойки, на дальнем ее конце. Я взял бутылку аргентинского мальбека, он тут неплох, и полагал, что Алина присоединится, но она заказала «блу блейзер». Пока молодой бармен жонглировал огненными струями, переливая их из кружки в кружку, я успел элегантно влить в себя полный бокал вина, и к тому моменту, когда Алине принесли стакан с напитком по рецепту легендарного Джерри Томаса, уже был в приподнятом настроении и желал разговоров.

— Вы спрашивали, как я оказался на Острове.

Алина пригубила напиток.

— Я почти уверена в том, что услышу, — сказала она, — но извольте.

Мальбек приятно шумел в голове. Наступало время историй; я не рассказывал свою уже довольно давно, а потому многозначительно помолчал, махнул залпом еще один бокал и с удовольствием исполнил так любимую мной

Песнь о моей Эстер

Подобно Эдгару По и его леди Лигейе, мы познакомились при неизвестных мне обстоятельствах, три года назад, в древнем городе на берегу сонной реки. Она была полумедийной полузвездой, но называла себя актрисой, что, с учетом трех эпизодических ролей в малоизвестных фильмах, звучало как минимум смело. Помню, как впервые увидел ее: она была в ярко-оранжевом костюме, туфлях со стразами, томная, эффектная, яркая, с явными следами косметологического вмешательства на лице — знаете, эти сакраментальные по 0,5 гиалуронки, — и на меня особого впечатления не произвела: как будто в 2004 году вызвал себе проститутку за пятьсот долларов. Красивыми женщинами меня удивить сложно, и одной только броской внешности никак не достаточно. Держалась она исключительно высокомерно и громко сообщила про недавно посещенную лекцию о материальном космосе античного человека.

Не знаю, откуда вскоре взялось ощущение, как будто мы уже знакомы: позже она утверждала, что наши души давно знают друг друга и что только так можно объяснить и это, и все последующее.

Красиво, если в подобное верить.

Нужно сказать, что к тому времени я лично для себя принял решение, что со всякой любовью и прочим в том роде уже завязал. За свои годы я прочувствовал и пережил достаточно для того, чтобы понять: если и существует любовь, то она точно не для меня, и десятки чрезвычайно эмоциональных историй влюбленности служили в том подтверждением. Последняя кончилась тем, что так называемая любовь рассталась со мной по СМС после того, как я купил ей в Ливане салон красоты, и повторять такой опыт у меня не имелось желания.

Эстер первая, полужестом, полусловом и взглядом, пригласила меня вечером выпить.

— А может?..

И я кивнул.

Думаю, она сама тогда не представляла последствий.

Эстер пришла в летнем платье с отложным белым воротником. Мы сидели в хорошо знакомом мне баре на Бульваре, и я абсолютно не помню, о чем мы тогда говорили, — запомнились только белое вино и шоколадные пирожные, — и полагал, что наша встреча окончится тем, что я просто