Академия ядов - Елена Станиславская

Тьяна все еще не знала, что произошло в поселении. Пока они с Мару пробирались к дороге, было не до разговоров, а вскоре остановился таксомотор. Десятки вопросов подступали ко рту, жгли язык, но Тьяна сдерживалась. Мару, очевидно, не собирался обсуждать случившееся при постороннем. Захочет ли он потом обсудить это с Тьяной – тоже оставалось под вопросом. Ее голову распирало от догадок, но они не имели ни логичного начала, ни убедительного конца, а следовательно, и смысла. Все терялось в тумане. Чтобы хоть немного отогнать его, Тьяна перебрала факты, которые успела узнать.

Яблонька жила в парке, скрывая мистерианскую внешность и каким-то образом «помогая» отчаявшимся людям. В прошлом ее что-то связывало с Остором Ястребогом, о чем Тьяна узнала, случайно увидев их совместную фотографию. А еще старуха опознала в Мару отпрыска древнего рода и явно не обрадовалась этому.

Затем на поселение кто-то напал. Яблонька выпила «Огнетвор» и еще одно зелье, способное растворить человека в воздухе; Тьяна слышала о первом, но ничего не знала о втором. Остальные люди в поселении – если не все, то большинство – последовали примеру старухи.

А значит, сейчас они были мертвы.

Тьяна читала, что «Огнетвор» используют в войнах, но прибегают к нему в крайних случаях. Для него нужен доброволец, готовый пожертвовать жизнью. Выпив яд, солдат ненадолго обретает огненное дыхание, а потом сгорает изнутри. Противоядия от «Огнетвора» не существует.

С какой целью все эти люди пожертвовали собой? Чего от них хотел Мару? Почему старуха, раскусив его, заговорила о воровстве, лжи и предательстве?

И как, Хитвик побери, накидка Осславы оказалась рядом с поселением?

Вопросы прокручивались в голове, словно карандаши в точилке, и становились все острее. Тьяна вся издергалась, мысленно подгоняя таксомотор. Наконец «Дюз» подъехал к знакомому дому из желтого кирпича.

Окинув его взглядом, водитель крякнул, повернулся к Мару и сказал:

– Ничего, если барышня посидит в машине, пока вы ходите за деньгами? Надеюсь на ваше понимание. Я еще не возил столь, кхм, необычных пассажиров.

Слушая его, Тьяна отметила, что мужчина перешел на «вы». Посмотрев на свою спутницу, Мару сказал:

– Нет. Останусь я, а девушка…

– Иди, – возразила Тьяна. – Мать узнает тебя в любом виде, а меня вряд ли. Ты же не хочешь, чтобы она вызвала патруль, приняв меня за вора? Ну или сразу застрелила? – Она иронично скривила губы, вспомнив, как познакомилась с Осславой.

На лице Мару читалось сомнение: он не хотел оставлять Тьяну одну в машине. После пожара и побега у него, похоже, обострилась подозрительность. Или ответственность за ту, кого он втянул в свою авантюру. Или еще какое-то чувство… Тьяна не забыла, как он провел пальцами по ее ногам. Так невовремя, так неправильно, но эта неуместность придавала прикосновению особую остроту. По коже пронеслись мурашки.

– Я быстро. – Мару выскочил из «Дюза».

Откинувшись на спинку сиденья, Тьяна прикрыла глаза. Вопросы мгновенно атаковали сознание. Проблемы перекидывались со дня на день и разрастались, словно ползущий по сушняку огонь. Отравление, смерть Велимира и Млады, пожар в поселении. А между ними – тайна часовни, прошлое Старика и Яблоньки, ее слова о древних…

– Вы все ж таки беглецы, да? Из Арки? – Водитель вырвал Тьяну из вихря мыслей. – Не боись. Не осуждаю и не сдам. У меня там тетка лежит, то еще местечко. – И он поглядел на нее со странным сочувствующе-настороженным выражением.

Тьяна не сразу поняла, о чем речь, а когда вспомнила – нахмурилась и помотала головой. Аркой звалась врачевальня для душевнобольных, расположенная за Верхом, на лесистых холмах у Китовой скалы. Тьяна узнала об этом месте, когда поступила в Деву и сообщила соседке по комнате, что не задержится тут – переведется в Старика. Тогда Власта, хихикнув, сказала: «В эту самую академию, куда берут одних богачей? Да по тебе Арка плачет, Тьяна Островски!» Это была шутливая пугалка, но вскоре оказалось, что Арка – не повод для смеха.

В конце первого круга одну из учениц, Пашню Норов, забрали туда на лечение. Год для Пашни начался неплохо, но к лету она вдруг сильно увлеклась насекомыми: ловила, отрывала им лапки, крылья и хоботки, а после складывала маленьких мертвецов в карманы. Когда там не оставалось места, дохлые мухи и жучки переваливались через край: то в столовой кучка обнаружится, то по библиотеке растянется хитиновый след. Это пугало некоторых учениц, и настоятельница приняла меры. Приехали три женщины в белом, крепкие и мрачные, схватили Пашню, проволокли по коридору и затолкали в машину с решетками на окнах. Пока ее тащили, Норов вертелась и кричала – дико, будто теперь у нее самой отрывали конечности. Кто-то из учениц пропищал: «А ее вылечат?» – и мастерица-переводчица, осенив себя знамением ликов, ответила: «Из Арки, говорят, самый короткий путь в сонм». Что в итоге стало с Пашней – Тьяна не знала. В ее сердце и голове было не так много места для сокружниц: все занимали яды, переводы и академия Старика.

– Как договаривались. – Медович, вручив водителю горстку золотников, протянул руку Тьяне. – Идем. Мать в ужасе, но ждет нас.

Осслава, запахнувшись в струящийся изумрудный халат, стояла на пороге. Глаза в пол-лица, руки прижаты к груди. Увидев Тьяну, женщина ахнула, мягко обхватила ее за талию и повела в дом. Мару объятий не досталось – лишь строгий взгляд через плечо.

Перешагнув через порог, Тьяна вдохнула аромат свежих цветов, старого дерева, духов, теплых булочек и маревского чая. Запах уютного дома. Тело, наконец оказавшись в безопасности, превратилось в медузье желе, и Тьяна едва устояла на ногах.

– Всемогущие лики! – воскликнула Осслава. – Во что ты втянул бедную девочку, Марувий?

– Я…

– Ни слова, – тотчас оборвала хозяйка дома. – Сначала нужно привести вас в порядок. Это что, кровь? – Она уставилась на пол, где появились черно-алые следы. – Надо вас отмыть и обработать живокамнем. Архар, помоги Марувию. Яришка, набери воду в нижней ванной.

Только теперь Тьяна заметила, что за спиной Осславы стояли слуги – пять или шесть человек. Где они прятались в прошлый раз? Получив команды, двое из них кинулись в разные стороны: белобрысая девушка-тростинка юркнула под лестницу, а приземистый бородач шагнул к Мару. Третий слуга, полный юноша лет двадцати, поймав мимолетный взгляд хозяйки, устремился на второй этаж. Посмотрев ему вслед, Медович отмахнулся от бородача:

– Не надо, Архар, я сам.

Тьяна, покосившись на Мару, позволила Осславе увести себя. Идти далеко не пришлось: под лестницей обнаружилась дверца, а за ней – ванная комната. В доме Медовичей она, должно быть, считалась маленькой, однако у Тьяниных родителей была вполовину меньше.

Осслава тотчас