Академия ядов - Елена Станиславская
Закрутив вентили, Яришка подняла взгляд на хозяйку.
– Принеси гостье сорочку, халат, белье и домашние туфли.
Когда служанка вышла, Осслава потрогала воду и удовлетворенно кивнула. Тьяна заметила, что на халате женщины, прямо на искусно вышитых листьях мяты, появились безобразные пятна. Накатил стыд, но у Тьяны получилось отогнать его: если она начнет извиняться за вещи, то не скоро доберется до ванны. В конце концов, халат-то еще можно было спасти, а вот золотое платье, сумочка и накидка канули к Хозяину последнего пира.
Накидка. Как же она оказалась в той луже? Тьяна нахмурилась, поймав смутную догадку.
– Только скажи, – мягко заговорила мать Мару, – и я останусь с тобой. Не хочу смущать, но если нужна помощь…
– Я справлюсь. Благодарю.
Понимающе кивнув, Осслава изумрудной змейкой скользнула к выходу.
– Если спрошу, что случилось, – она замерла на пороге и обернулась, – могу рассчитывать на честность?
Тьяна, посмотрев ей в глаза, медленно покачала головой из стороны в сторону. Мать Мару заслуживала хотя бы такую правду. Осслава грустно улыбнулась и вздохнула, принимая ответ гостьи.
– Скорее снимай эти лохмотья и погружайся в воду. Живокамень для обработки ран ты найдешь на полке с шампунями.
Дверь беззвучно закрылась.
Тьяна немедля последовала совету Осславы. Ноги защипало, как только они опустились в ванну, но это была исцеляющая, почти приятная боль. Вода обхватила тело и прогрела его до костей. Мыло, покусав ссадины, оставило на коже тонкий аромат герани и ощущение свежести.
Робко окликнув из-за двери, в ванную вошла Яришка: сложила одежду на скамейку, поклонилась не глядя и убежала. Тьяна была рада, что ни Осслава, ни ее слуги не навязывали заботу. Выбравшись из воды, она растерлась полотенцем и осмотрела себя: кожа на коленях содрана, подошвы исцарапаны и исколоты. Взяв с полки живокамень, Тьяна быстро прижгла ранки. Она бы с удовольствием еще понежилась в теплой ванне, но куда больше ей хотелось поговорить с Мару. Дом Осславы велик, а значит, тут наверняка найдется укромное место для беседы.
Завязав халат, Тьяна распахнула дверь. Охнула и отпрянула.
За порогом, чуть не прижимаясь к створке, стоял Мару. Приложив палец к губам, он протянул стопку одежды, в которой Тьяна узнала свою форму. Туфли и сумки Медович тоже прихватил, а сам облачился в новый костюм, ботинки и шляпу. Судя по всему, он не собирался задерживаться в доме матери. Тьяна предпочла бы – разумеется, после разговора – подремать пару часов на пуховой перине, но молчаливое предложение Мару ее устроило. Она кивнула, взяла свои вещи и скрылась в ванной, чтобы переодеться.
От лестницы до входной двери было всего каких-то двадцать шагов, но Тьяне и Мару не удалось преодолеть их. Осслава опередила беглецов: выпорхнула из гостиной и встала, расставив руки. Рядом возникли Архар и другой слуга – широкий, как шкаф.
– Мама, – холодно сказал Мару, – нам с Тьяной пора.
– С моей стороны будет очень негостеприимно отпустить вас, не напоив чаем и не накормив булочками, – произнесла Осслава, не сдвинувшись с места. – А с вашей стороны будет очень неосмотрительно уйти, пока Венес, – она указала глазами вверх, – не выяснит, что случилось в городе и не угрожает ли вам опасность.
«Венес – тот слуга, который убежал на второй этаж, – догадалась Тьяна. – У Медовичей наверняка есть телефон. И уж точно у них достаточно связей, чтобы узнать про пожар. Раньше, чем из газет».
– Если ты забыла, мы студенты академии, – сказал Мару. – Утром нам нужно быть на занятиях.
– Первый паром отправляется в семь утра, а сейчас половина пятого. У вас есть время на булочку с чаем, а у Венеса на пару важных звонков. Либо, – Осслава выдержала паузу, – вы можете сами все рассказать.
– Твой «домашний арест» – просто фарс, – фыркнул Мару и, взяв Тьяну за руку, пошел вперед. – Мы уходим. Если хочешь, чтобы Егрон и Архар схватили нас, – самое время отдать им приказ. – Яд, вмерзший в лед, – так звучал его голос.
Осслава не обратилась к слугам. Пристально посмотрев Тьяне в лицо, она опустила руки и спросила с какой-то новой, жесткой интонацией:
– Дорогая, мой сын поведал тебе, почему дважды не доучивался в академии? Не переходил на следующий круг.
Мару остановился. Поглядев на Осславу из-за его плеча, Тьяна покачала головой. Она подозревала, что в вопросе кроется какой-то подвох, но не понимала, куда клонит хозяйка дома. Медович молчал, не пытаясь остановить мать, но Тьяна чувствовала, как напряглась его рука.
– Думаю, тебе стоит знать. Для твоей же безопасности, – сказала Осслава, глядя Тьяне в глаза. – Марувий дважды покидал академию из-за болезни. Из-за душевной болезни. Такова страшная правда нашей семьи.
Рука Медовича дрогнула, но всего раз. Тьяна подняла на него взгляд, пытаясь понять, что делать с новым неожиданным знанием. Если Мару болен, как это повлияет на нее? На их дела? И на вынужденное партнерство? Ни в твердой линии подбородка, ни в отточенном профиле Медовича не читалось ответов. Он чуть расслабил пальцы, словно ожидая, что Тьяна отстранится. Она же, напротив, крепче сжала его руку.
Получалось, водитель не так уж ошибся, упомянув Арку.
– Раз начала – продолжай. – Мару равнодушно смотрел на мать.
Та, нахмурив серебристые брови, сказала:
– Моему сыну, к сожалению, всюду мерещатся заговоры и опасности. Он такой с детства. Всему виной слишком живой ум, душа искателя приключений и, безусловно, мое воспитание. Я рассказываю все это, чтобы ты понимала: Марувий не всегда разделяет реальность и вымысел. – Осслава перевела взгляд на сына. – Я не хочу, чтобы Тьяна пострадала из-за твоих видений. Она мне нравится.
Медович тихо хмыкнул.
Понимая, что нужно сказать хоть слово, Тьяна глубоко вдохнула и спросила:
– Раз Мару снова вернулся в академию, значит, его состояние улучшилось, ведь так? – И быстро продолжила, не дожидаясь ответа: – Я могу поручиться за него. То, что произошло сегодня…
Медович сдавил ее пальцы.
– …просто несчастный случай. Он не имеет отношения ни к заговорам, ни к видениям. Мы оказались в ненужном месте в ненужное время. Так бывает после клубных вечеринок. – Тьяна приподняла уголки губ.
То, что случилось, не было галлюцинацией – если, конечно, сумасшествие Мару не передавалось по воздуху. Тьяна не верила в это, а следовательно, болезнь никак не повлияла на события сегодняшней ночи. И Лука, и Яблонька, и хижина в огне – все было реальностью.
В глазах Осславы читалось сомнение. Тут позади скрипнула ступенька, и Тьяна с Мару обернулись на звук. На лестнице стоял Венес: судя по нетерпению на лице, он добыл какие-то сведения. Тьяна задержала дыхание.
– Говори, – велела Осслава.
– Три пожара за ночь. На вечеринке в Низу, в подвале обувной мастерской в трех