Академия ядов - Елена Станиславская
Глубоко вдохнув, Тьяна позволила себе осторожно погладить ребро медовичевской ладони. Мару, все это время стоявший неподвижно, твердым шагом направился к двери. Осслава посторонилась. Бросив на хозяйку дома прощальный взгляд, Тьяна заметила, что она нервно теребит цепочку на шее.
– До свидания, мама, – ровным голосом произнес Медович. – Спасибо за помощь.
– До свидания, – эхом повторила Тьяна.
– Не держи на меня зла, Марувий, – сдавленно произнесла Осслава. – Я защищаю семью. Ты знаешь.
Она уже говорила это, но тогда слова звучали иначе. Несколько часов назад мать Мару защищала семью от посторонних, а сейчас – от своих. От собственного сына. Тьяне вспомнились многочисленные статуи в гостиной, и она подумала: не их ли хозяйка дома в первую очередь считает своей семьей? Великий древний род, чью репутацию надо стеречь пуще драгоценностей. Пуще всего.
Спустившись с каменных ступенек, Тьяна и Мару медленно побрели по улице. За руки они больше не держались, но шли близко и иногда соприкасались рукавами. Мокрый асфальт отражал фонари – две пары ног шагали по их искаженному свету. Ночь казалась бесконечной, и все-таки глубокая небесная тьма постепенно покрывалась предрассветной патиной.
– Надо было соглашаться на булочки и чай. – Тьяна скривила губы в усмешке.
– Как ты? – спросил Мару.
– Устала, и ноги болят.
– Я не об этом.
– Хочешь понять, не боюсь ли я тебя? После того, что узнала? – Она пожала одним плечом и ответила: – Не боюсь. Я видела парочку сумасшедших, они были не такие, как ты.
– Тогда, – он глубоко вдохнул, – продолжим.
– Спасать мир? – насмешливо уточнила Тьяна.
– Мир и тебя. Только в обратном порядке. Думаю, я понял, что имела в виду Яблонька. Когда говорила про змею в тени. Про то, что избавит тебя от «Любомора».
Тьяна застыла, и Медовичу тоже пришлось остановиться. Окинув его взглядом, она медленно произнесла:
– А я, кажется, знаю, где спрятано то, что ты ищешь. То, что спасет мир.
– И где же оно?
Они смотрели друг другу в глаза. Неотрывно и с вызовом: кто первый заговорит?
– Ну, – Тьяна загадочно улыбнулась, – чтобы найти это, тебе понадобится лопата. А что нужно, чтобы избавить меня от «Любомора»?
– Совсем немного. – Мару склонил голову набок. – Мне надо влюбиться в тебя, Островски. Вот и все.
Глава 16. А и Б
Тьяне показалось, что мокрый сияющий асфальт поплыл под ногами, но она заставила его остановиться – придавила тяжелым взглядом, нахмурилась и медленно подняла глаза на Мару.
– Глупая шутка.
– Была бы глупой, если б я шутил.
Голос Медовича звучал раздражающе спокойно. Тьяна тронула шляпку, дернула головой и скрестила руки на груди. Ее мысли превратились в муравьев: они пытались выстроиться в стройную цепочку, но в их рядах царил хаос. В словах Мару не было смысла – или Тьяна не видела его.
– Значит, твоя мать права. Ты сумасшедший, – жестко произнесла она. – Решил пожертвовать своей жизнью? С чего вдруг? – Тьяна резко вдохнула от негодования. – А, понимаю! У вас, богатеньких мальчиков, такое бывает. Настолько хорошо живете, что аж скучно становится. А тут – превосходный повод. – Ее затрясло. Подавшись вперед, Тьяна наставила на Мару указательный палец: – Так и знай, Медович, я не позволю. Не дам в меня влюбиться. Буду вести себя мерзко и подло, перестану тебе помогать и…
Мару мягко сжал ее запястье – и Тьяна потеряла финал гневной речи. Горло перехватило, к щекам хлынул жар. Взгляд убежал в сторону. Опустив ее руку, Медович с насмешливой укоризной сказал:
– Ты же пробовала драники тетушки Ласки. Я готов жить ради этих драников до ста лет.
– Тогда – как? – выдохнула Тьяна, снова подняв на Мару глаза. – Что это за план такой: влюбиться в меня и не умереть?
– Не самый плохой, – на губах Медовича мелькнула улыбка. – А что насчет лопаты?
– Это лишь догадка, – призналась она и пошла вперед, стараясь не смотреть на Мару. Но ее взгляд так и тянулся к нему. Все еще улыбается или уже нет? Притворяется или говорит всерьез? У него действительно есть план или Медович бредит? – В хижине я увидела фотографию. На ней были Яблонька и Ястребог.
Боковым зрением Тьяна уловила замешательство на лице Мару и почувствовала, как приятное тепло растекается за ребрами: у нее получилось удивить его.
– Они были знакомы. – Вспомнив, как юная Яблонька льнула к основателю академии, Тьяна уточнила: – Близко знакомы. А если учесть, какое дерево растет на могиле Остора Ястребога и что высечено на его стеле… – Она подняла брови и многозначительно посмотрела вдаль.
– Молодец, Островски.
За ребрами потеплело еще сильнее, но Тьяна приказала себе сосредоточиться на делах и целях. Она и так слишком поддалась эмоциям. Все эти переглядки, касания и тепло в груди. Лишнее, совершенно лишнее. В конце концов, кто в кого тут должен влюбиться? Тьяна невесело усмехнулась.
– Остается понять, как раскопать могилу у всех на виду, – произнесла она.
– По принципу фокусника. Сделать так, чтобы зрители смотрели в другую сторону.
Тьяна задумалась. Прохладный ветер, остудив щеки, залез за воротник сорочки и начал пересчитывать ребра. Обхватив себя, она сказала:
– Твоя сестра хочет устроить вечеринку. Сегодня в десять. Как думаешь, получится созвать на нее студентов? Если не всех, то большинство?
– Поверь, там будут все. Когда Медовичи приглашают, им не отказывают.
– Ну да, даже бесполезные таланты иногда пригождаются, – хмыкнула Тьяна.
Проходя мимо булочной, она замедлила шаг и потянула носом: у входа плавал аромат выпечки. Пекарь, ранняя пташка, уже принялся за дело. Мару тотчас повернул к двери, постучал согнутым пальцем по табличке «Закрыто» и показал сквозь стекло золотник. Створка отворилась, и теплая душистая волна окружила Тьяну: свежая опара, корица, сахарная пудра и ежевичное варенье. Пекарь сурово посмотрел из-под черно-седых бровей – вот ведь, отвлекают от работы! – но ругаться не стал. Глянув ему за плечо, Тьяна увидела стол с раскатанным блином теста и печи, заполненные буханками. Одной рукой пекарь взял монету, а другой протянул бумажный кулек с парой пончиков. От них несло живым жаром. С румяных боков сыпалась белая пыльца. У Тьяны рот наполнился слюной.
– Вечно вы, гуляки, ко мне стучитесь, – пробурчал пекарь, закрывая дверь: в его голосе звучали и недовольство, и гордость.
Мару разделил добычу, и они с Тьяной пошли дальше. Не заметив, как проглотила половину пончика, она продолжила прерванный разговор:
– Значит, студентов мы отвлечем с помощью вечеринки. А что делать с мастерами?
– Мастеров тоже.
Тьяна представила, как Зорич деревянно пританцовывает под жас, и фыркнула, подняв облачко сахарной пудры.
– Как ты себе это представляешь? Мастера и студенты развлекаются вместе? Помню: когда Медовичи приглашают, никто не отказывается, но…
– Я имел в виду другое. Если на вечеринке что-то случится, Зоричу и остальным придется вмешаться.
– Пожар? – предположила Тьяна.
– На сегодня с нас хватит огня. Придумаем что-нибудь другое.
– Надо бы устроить вечеринку подальше от могилы.
– Цуньгский павильон вполне подойдет. Предложи его Гнев,