Академия ядов - Елена Станиславская
Нервно коснувшись шляпки, она перевела взгляд на Мару и отчеканила:
– Самое время рассказать, в чем твой план. Про пункт А я знаю, что по пункту Б?
Медович и так сидел рядом, а тут наклонился и оказался слишком близко. Тьяна опустила ресницы, и в голове отбило: «Нет-нет-нет. Или да?» Податься вперед? Приоткрыть губы? Тьяна вцепилась пальцами в край одеяла, сдерживая порыв. В носу защипало, как от обиды. Если бы не «Любомор», может, у них с Мару все было бы иначе?
Да. Совсем иначе. Если бы не яд, их пути даже не пересеклись бы. Медович нашел бы другую помощницу или занимался бы своими делами в одиночку, а Тьяна – просто училась. Без оглядки, без приключений, без Вэла. Без никого. Она бы стала лучшей студенткой. Стала бы – точно! Начала бы с безупречных заговоров ядовитых основ, затем стала бы варить, а потом создала бы собственный бесун. Свою уникальную рецептуру.
Тьяна стиснула зубы – крепко, зло, до боли. К Хитвику эти «бы»! Жизнь уже не будет прежней. Если будет вообще.
– Говори! – рыкнула она в лицо Медовичу. – Ты вообще понимаешь, что пообещал? Понимаешь, чем я рискую? Понимаешь, что у меня на кону? Не давай мне ложных надежд. Говори!
Мару двинул желваками и вздохнул.
– Я сделаю все возможное. – Голос звучал вполне искренне и твердо, хоть это и не утешало Тьяну. – Но, если ты будешь знать, ничего не получится. Твое неведение – часть плана. Помню: ты никому не доверяешь, даже себе, но придется. Тебе придется довериться мне.
Тьяна отпрянула и отвернулась. «Довериться» – это было так соблазнительно и так недопустимо.
Решив, что попробует поискать другой путь, она пробормотала:
– Если обманешь, сделаю для тебя «Кровобег».
– Да, знаю, – спокойно отозвался Мару.
Причал приближался, а с ним и Зорич, но Тьяна уже не боялась ареста – все улики канули в воду. Впрочем, ей все-таки не хотелось пересекаться со старшим мастером. Может, он просто вышел, чтобы подышать живительным бризом? Верилось с трудом. Тьяна снова глянула на Зорича. Удивленно моргнула, нахмурилась. Позади старшего мастера, ближе к берегу, возвышалась фигура. Вытянутая, зыбкая. То ли высокий мужчина в старом удлиненном сюртуке, то ли оптическая иллюзия, порожденная светом и остатками тумана.
Медный голос колокола оповестил, что паром вот-вот причалит, и фигура развеялась. Тьяна коротко глянула на Медовича – не видел ли? – но тот сохранял привычную невозмутимость. Похоже, мираж ускользнул от его взгляда.
Как только Тьяна и Мару сошли с парома, Зорич чеканным шагом устремился к ним. Его моложавое лицо с черными бровями, скованное вечной безэмоциональной маской, вызывало у Тьяны только одно желание: постучать пальцем – и услышать металлический звук.
– Вам придется пойти со мной, – опустив приветствие, произнес старший мастер.
Смотрел он куда-то в сторону, не на Тьяну, и это ей тоже не понравилось. Раз имеет совесть снова к ней лезть с расспросами – имел бы и мужество глядеть в глаза. Возмущение, подпитанное усталостью, попросилось наружу – и Тьяна не стала сдерживать его.
– Мастер Зорич, – ледяным тоном начала она. – При всем уважении…
– Можете идти, Островски. – Старший мастер посмотрел на нее в упор. – Я обращался не к вам, а к вашему спутнику. Медович, следуйте за мной.
Глава 17. Настоятельница Устия
В первое мгновение Тьяна не поверила ушам. Как это – «можете идти»? Зорич, что же, явился не за ней? Волна облегчения лизнула душу и откатилась, обнажив острые камни тревоги. Зачем старшему мастеру понадобился Медович? Репутация Мару точно не внушала Зоричу доверия: дважды отчисленный, дважды вернувшийся, одним словом – ненадежный. Что будет, если старший мастер захочет вышвырнуть его из академии? Тьяне не хотелось, чтобы очередной план спасения пошел прахом. Впрочем, что она могла сделать? Спрашивай не спрашивай Зорича, все равно не скажет, зачем ему нужен Мару. А будешь настаивать – навлечешь на себя неприятности. Лучше действовать по плану: поговорить с Гнев о вечеринке, впечатлить Крабуха вопросом о ядах и, возможно, озаботиться поиском лопат.
Тьяна бросила взгляд на Медовича, поймала легкий кивок в свою сторону и тронула шляпку:
– До свидания, господа.
Поднявшись на холм со всей стремительностью, на какую были способны ноги, она коротко оглянулась. Внизу Тьяна ожидала увидеть Зорича и Мару, но их не было ни у подножия, ни на тропе среди иссохших палевых трав, ни на причале. Как сквозь землю провалились или канули в океан. Под узлом галстука, прямо в яремной впадине, завязался другой. Тугой, давящий. Тьяна сглотнула, прокашлялась – и затянутая внутри петля чуть ослабла.
Напрягая глаза, она оглядела пространство под холмом, но так и не увидела ни старшего мастера, ни Медовича. Сомнение подталкивало ее: может, вернуться к причалу?
– Тьяна! – окликнул сзади знакомый голос.
Обернувшись, она увидела Кору. Однокружница вприпрыжку шла между деревянными креслами. Ее русые волосы топорщились от утренней влажности, а на многочисленных колечках и браслетах играли блики солнца. Кора пришла на холм не одна: позади плелась, путаясь в длинной юбке, Лика. Она беспрестанно поправляла шляпу, сползающую на глаза, и что-то бормотала себе под нос: должно быть, молитву. Тьяна впилась взглядом в младшую, и теперь единственную, из сестер Требух. Было бы неплохо выяснить, что ей известно о смерти Млады и Вэла. Напоследок посмотрев на причал – пусто! – Тьяна затолкнула поглубже тревогу, нацепила улыбку и махнула Коре.
– Ты знакома с Ликой? – сокружница указала за спину. – Мы встретились вчера в Погребе. Стучались к тебе, но ты, видно, провела ночь в Вельграде. – Она улыбнулась и с любопытством заглянула Тьяне в лицо.
– Навещала подругу в Деве. – Ложь легко слетела с языка. Повернувшись к Лике, Тьяна произнесла: – Прими мои соболезнования по поводу сестры. Как ты себя чувствуешь?
– Плохо. – Младшая Требух будто вытолкнула из легких камень: настолько тяжело прозвучало сказанное. – Меня только одно утешает: Млада теперь в сонме, в окружении ликов. Они позаботятся о ней.
Тьяна тотчас поняла, как вывести Лику на нужный разговор. Совесть подняла голову, раскрыла рот, но не успела подать голос.
Изобразив замешательство, Тьяна спросила:
– А ты разве не северянка?
– По батюшке, – ответила Лика и, озадаченно похлопав глазами, добавила: – И по вере.
То что надо. Тьяна окончательно придушила совесть и, почувствовав прилив азарта, простодушно отметила:
– Думала, у вас с этим строго. Я-то южанка, у нас по-другому и… – Она сделала вид, что замялась. – Ну, в целом я не сведуща в религии.
– Я, кстати, тоже, – включилась Кора. – А что ты имеешь в виду? С чем строго?
Лика растерянно переводила взгляд с одной сокружницы на другую.
– Я о… – Тьяна понизила голос, – самоубийствах.
Младшая Требух, громко ахнув, зажала рот руками.
– Все равно не понимаю, – помотала головой Кора.
– Млада не делала этого! – выпалила Лика. – Она никогда бы так не поступила. Это же… это… – Она едва могла совладать с чувствами и