Омут морока и тайн - Мария Щедрина

Почти с победоносным видом близкого к решению задачи математика я отложила листок и встала из-за стола. Телефон сел после нескольких часов аудио, поэтому пришлось поставить его на зарядку. Единственная свободная розетка была только у кровати, далековато от стола. По дороге я случайно задела столешницу раненой рукой и стиснула зубы от прокатившейся по ней волны боли. Может, благодаря магическим лекарствам любые укусы заживают достаточно быстро, но даже гениальный колдун никого не излечит по щелчку пальца. Это очень расстраивает, особенно когда из-за раны простейшие вещи даются чертовски болезненно. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, сморгнуть пару появившихся на ресницах слезинок и лишь потом приблизиться к телефону.

На сообщения от Тимофея я не стала обращать внимание, решила ответить попозже. Писал он что-то о своей встрече с Олесей. Ну и хорошо. Значит, не обидится, если я отвечу не сразу. Спам на несколько сотен сообщений в группе врачей я тоже игнорировала, его даже читать не буду. Все равно, когда выйду через неделю, узнаю все сплетни, хочу я этого или нет.

Больше ничего нового не обнаружив, я открыла чат с Германом.

Здравствуйте! Прошу прощения за очередное беспокойство, но можно ли узнать у Вас, как выглядело тело Марины, когда Вы его увидели? Вы случайно не писали заключение или нечто подобное? Может быть, помните какие-нибудь необычные детали? Это важно для расследования.

Быстро нажав кнопку «Отправить», я замерла в ожидании. Когда через пять минут начала засыпать на месте от ничегонеделания, решила все-таки потратить время на ответ Тимофею. О смысле его сообщений, правда, почти не думала, потому что вся голова была забита размышлениями о том, что мне скажет Герман.

Если у него ничего нужного нет, то это тупик. Не совсем, но до конца моего больничного точно. Что тогда делать? То есть понятно, конечно, что: ждать, когда выйду с больничного, вести себя аккуратнее, чтобы не попасть на него в третий раз, и следить за Денисом, Артемом и на всякий случай Олесей, пока не обнаружу что-нибудь подозрительное. А вот что делать эту неделю?

Тут вопрос, конечно, больше эгоистичный. Я слишком боялась оставаться одна. Одна не в том смысле, что я общалась только с Тимофеем и по вечерам, а в смысле, одна без чего-либо забивающего голову. Одними книгами я, наверное, не обойдусь. И что тогда будет? Горло сжимало от мысли, что на ненагруженную голову даже огонек собственной зажигалки начнет напоминать мне поселение, а запах бензина проехавшей под окнами машины… прошлое беглянки, которое едва ли не хуже.

Я и не замечала, как крепко сжала пальцами одеяло, на котором сидела рядом с телефоном, пока не услышала жалобный треск – тонкая дешевая ткань пододеяльника намекала, что при таком обращении может порваться. Выдохнув, я выпустила ее. Постельное белье, даже самое недорогое, стоит денег, а мне еще, может, Артему стоимость коньяка возмещать. Уж очень красноречивым было его голосовое, которое он прислал неделю назад, сразу после моего возвращения в общежитие из больницы: «Я узнаю все запахи чего-то моего, ведьмочка, особенно на знакомых людях». В общем, пододеяльник лучше не портить.

Когда механическими движениями я начала разглаживать его, послышался звук пришедшего уведомления. Чтобы не надеяться на лучшее, я предположила, что это Тимофей или вообще кто-то случайный, но, к счастью, это оказался Герман.

Добрый день, Василиса! В тот день я торопился и не хотел оставлять для СБМС какие-либо улики, поэтому заключение не писал. Да я их и не особо умею писать. Это не мой профиль, я не патологоанатом. Могу набросать примерное описание того, что помню, возможно, это тебе как-то поможет.

Я выдохнула. Значит, мне все-таки будет над чем подумать и к чему попробовать подвязать свои предположения. Может, Герман ничего такого и не вспомнит, но наверняка будет хоть что-то, за что можно зацепиться. Дьявол кроется в деталях, а ниточка к убийце может скрыться в чем-то совсем незначительном.

Пару минут я не отводила взгляд от надписи под ником Германа «печатает…». Прошла вечность, прежде чем от него пришло второе сообщение, намного длиннее. Я быстро ответила на него «Спасибо!» и лишь потом начала читать.

Конечно, убийство в целом – нечто необычное и абсолютно аморальное, но лично я не заметил на теле ничего из ряда вон выходящего. Смерть наступила от перекрывшей горло крови и прекращения кровообращения в мозге вследствие перерезанного горла. Тело полулежало на столе, но, судя по относительно чистой одежде, она так и упала. Следовательно, убийца стоял перед ней и нанес удар справа налево. Это заметно по характеру раны. В работе внутренних органов ничего странного не найдено. Задний албысий рот был приоткрыт, то есть почти готов к защите.

Прошу прощения, если описание слишком краткое или не совсем приятное. Это самое полное и точное описание того, что я вспомнил.

Сначала на эмоциях мои глаза зацепились за «рот был приоткрыт, то есть почти готов к защите». Могла бы Марина выжить, спастись, если бы, как та тварь, хотя бы иногда ела живое мясо и была быстрее, убийца хотя бы немного замешкался, а я пришла раньше?

Нет, стоп. Об этом успею подумать. Это просто вызовет очередной всплеск самообвинений, но никак не поможет.

На что еще можно обратить внимание? Перечитала еще раз, теперь уже постаравшись отстраниться от написанного, будто передо мной абстрактная задача.

О! «Нанес удар справа налево». Вот это уже любопытно. Получается, наш убийца правша либо способен одинаково работать обеими руками. Это стоит выделить. Конечно, правшей намного больше, чем левшей, но эта информация в теории могла сократить список подозреваемых. Мне хотелось позвонить Герману и выразить свою благодарность более эмоционально, чем просто несколькими буквами, но, понятное дело, это был лишь быстрый глупый порыв.

Интересно, все ли наши врачи правши? Забавно, но я никогда не обращала на это внимания. Нужно будет проверить. Вот и еще одна вещь, которой я займусь, когда выйду с больничного.

Выйду с больничного… Конечно, более подробный разбор сообщения Германа даст мне продержаться до этого счастливого момента, но, боги, как я его жду! Когда там это случится?

Свернув соцсеть, я посмотрела на дисплей смартфона. Сегодня двадцать третье февраля, а я выхожу первого марта. Значит, еще неделя. Чертовы долгие семь дней… Ладно, самое главное – снова не попасть на больничный.

Примерно с такими мыслями я поднялась с кровати, уже думая прибавить к записям новую информацию об убийце, когда вдруг замерла и снова посмотрела на дату.

Двадцать третье февраля.

В бегах нам с Тимофеем было не до праздников, но теперь мы с ним не