Зимняя габенская трилогия - Владимир Торин

Склонившись над сундуком, Зои немного повозилась внутри и достала полосатый красно-белый барабан. (Созывать прихвостней.) Затем извлекла на свет мешочек молотого перца. (Отбивать нюх у констеблей.) Взяла чайник. (Пригодится для чаепитий с прихвостнями между злодействами.)

Зои нахмурилась: но где же взять тех самых прихвостней?!

Все злодеи кем-то командуют. Их обычно сопровождает прорва различных карманных вредителей, полезных для того, чтобы быть на побегушках и приносить дурные вести вроде: «Босс, план провалился…»

– Мои планы не провалятся. Мои прихвостни будут умными. И исполнительными. И хитрыми. Только где их взять? Дать объявление в «Сплетне»?

Зои выглянула в окно.

Снег заметал площадь. Ветер подкручивал снежинки. Мимо прошел толстяк, пыхтящий под весом разлапистой ели. Рыча, фыркая и выплевывая облачка пара, проползли сани, которыми управлял старик в летном шлеме и больших защитных очках. У полицейской тумбы суетился мистер Уилмут. Всю тумбу затянуло дымной тучей – видимо, констебль снова что-то в ней сломал: сигнальные трубы понуро опустились до самой земли, одна из них дергалась из стороны в сторону, болезненно повизгивая, а из открытой котельной топки во все стороны летели искры.

Не обращая на толстого полицейского внимания, сновали по своим делам прохожие. Станция была пуста – вероятно, трамвай недавно отошел и…

Погодите-ка! А кто это там стоит, у билетной тумбы?! Высокий и носатый. В длинном пальто и цилиндре. С шарфом и зонтиком.

– Ну не-е-ет… – прошептала Зои. – Снова ты!

Этот пройдоха вернулся! Прихватив свою здоровенную круглую голову, улыбочку и папиретку, он в очередной раз заявился на площадь, будто его приглашали!

– Только тебя сейчас и не… – начала было Зои, но тут ей вдруг вспомнилась некая книжка в красной обложке.

– Хм!

Зои улыбнулась.

– Хм, хм и… хм! А почему бы и нет?

В предвкушении цокнув каблуками, мисс Гримм направилась к выходу. Скрипнули петли. Хлопнула дверь.

Оказавшись под открытым небом, Зои натянула на голову алый капюшон пелерины и потопала к станции, нащупывая ледяную поверхность снежного шара в кармане.

Снеговик заметил ее и повел головой, попятился. Весь вид этого типа выражал неуверенность – кажется, он не знал, что предпринять. Что ж, ему определенно стоило броситься наутек.

– Эй, дружок, как дела? – спросила Зои Гримм, подойдя к снеговику.

Она больше не испытывала перед ним никакого трепета. В голове снова зазвенели шестеренки, но она на это даже не обратила внимания.

– Гляди, что у меня есть…

Зои достала из кармана снежный шарик и как следует встряхнула его.

Снеговик склонился к ней и уставился на поднявшуюся в шаре метель, едва не коснувшись его стеклянной поверхности носом. Дымок лениво поднимался от гнутой папиретки, время словно остановилось…

В какой-то момент снеговик поднял руку и потянулся к шарику, но Зои отступила на шаг и покачала пальцем:

– Ручонки прочь, мистер Пибоди! Если хотите получить эту прекрасную вещицу, вам придется немного потрудиться.

Снеговик задумчиво почесал снежную голову, после чего кивнул.

Зои расплылась в улыбке. Так она и думала.

– Пойдемте, мистер Пибоди, – сказала она. – У нас много дел и очень мало времени. Нужно сходить на почту, а потом заглянуть в пару лавок и в пассаж. Как вы относитесь к карманным часикам, мистер Пибоди? Я тоже замечательно… Мы с вами встряхнем этот город, как снежный шар. Да-да, мистер Пибоди, вы получите ваш шарик… потом… а сейчас… хм… Первым делом мы отправимся на Бремроук – там нас ждет некий господин, который считает, что раз он закон, то ему дозволено творить все что вздумается. Мы как следует подшутим над ним, а потом займемся настоящим злодейством…

Зои Гримм подошла к билетной тумбе и, просунув в щель для монет пару четвертаков, дважды крутанула ручку. В тот же миг тумба затряслась, и из нее выползли два билетика.

Зои взглянула на часы.

«Настоящее злодейство» откладывалось примерно на двадцать минут до прибытия трамвая.

«Ничего, осталось недолго… – подумала Зои. – Скоро вы все узнаете, кто такая Зои Гримм! Важные джентльмены с часами и тростями! Патетичные дамы в шляпках! Детки с леденцами, грызливые собаки и высокомерные коты! Гнусные лавочники и злобные констебли! Не стойте на пути! Бегите и прячьтесь! В Габене – новая злодейка!»

Полдень, 12 часов до Нового года

– Жди здесь! – велела злодейка Зои Гримм своему прихвостню-снеговику и прошмыгнула в открывшиеся двери следом за милой с виду старушкой.

Нырнув в тучу дыма от чьей-то папиретки, она закашлялась и нечаянно задела кого-то локтем. После чего задела локтем еще кого-то, но уже намеренно.

Зои поймала себя на мысли, что будто пытается влезть в старую семейную фотографию, найденную на дне комода: кругом толпятся незнакомцы и у всех раздраженные, очень сосредоточенные лица.

Место это тонуло в бубнеже, зубовном скрежете, звоне механизмов, музыке, звучащей из витых рогов на стенах, и грохоте штемпелей. Время от времени раздавались трескучие оповещения по громкой связи. Повсюду носились автоматоны и самоходные тележки, груженные пошатывающимися пирамидами коробок, из боковых дверей то и дело появлялись люди в фуражках и с форменными усами.

– Добро пожаловать на станцию «Главпочтамт Тремпл-Толл», – проворчала мисс Гримм. – Покупайте билетики!

Большой почтовый зал и правда походил на вокзал. Впрочем, когда-то он им и являлся: много лет назад сюда из далекого Льотомна прилетал дирижабль «Фрокдирайк», но однажды прямое сообщение с Льотомном прервалось, и маленький аэровокзал стал тем, чем был и сейчас, – всего лишь отделением почты, хоть и главным в Тремпл-Толл.

Зои по привычке задрала голову, как делала всякий раз, когда здесь оказывалась. Стеклянная крыша была затянута тонким снежным покрывалом и выглядела довольно жалко: ее давно не разводили и не чинили – в некоторых местах стекла исчезли, и проломы перекрыли досками.

Под крышей, закручиваясь спиралями, проходили стеклянные трубы внутренней пневмопочты, по которым ползли капсулы с посланиями.

В детстве Зои пыталась угадать, что же в этих капсулах перемещается. Папа говорил, что там всего лишь скучная служебная переписка, но юная мисс Гримм была искренне убеждена, что по стеклянным трубам туда и обратно блуждают самые настоящие тайны. Папа всегда смеялся, когда она озвучивала свои мысли. Он говорил, что у нее чудесные фантазии, и отчего-то был убежден, что однажды она станет настоящей писательницей…

Главпочтамт вызвал очередную порцию грустных воспоминаний. Вместе с папой они приходили сюда незадолго перед праздником, покупали