Зимняя габенская трилогия - Владимир Торин

…За происходящим в зале через большое круглое окно на втором этаже наблюдал невероятно усатый господин в форме ведомства. От простых почтальонов его отличал солидный живот и золоченая кайма на фуражке.

Лишь господин главный почтмейстер находил в суматохе внизу успокоительный и размеренный порядок: стучат штемпели, на конвертах появляются марки, а на бандеролях – узлы. Замечательная рутина…

Глянув на часы, главный почтмейстер дождался, когда стрелка доползет до нужной отметки, и, не поворачивая головы, сказал:

– Мисс Уотинг, пятиминутная готовность.

Женщина в очках с полукруглой оправой, сидевшая за столом в углу кабинета, кивнула:

– Слушаюсь, господин Биркинс. – Склонившись к переговорному рожку и четко разделяя слова, она сообщила в него: – Внимание! До отбытия почтового дирижабля на Сонн и Набережные осталось пять минут. Прием посылок на Сонн и Набережные закончен. Следующий дирижабль на Сонн и Набережные отправляется ровно в два часа пополудни.

В зале встретили это сообщение ожидаемо: хором возмущения, проклятиями, оскорблениями и угрозами свести счеты с жизнью, если его посылку немедленно не доставят на борт.

И все же страсти постепенно улеглись, а главпочтамт вернулся к своей предпраздничной рутине.

В двери кабинета господина Биркинса постучали. Дождавшись короткого «Входите!», в помещение вошли старший почтальон мистер Черникк, чьи лаконичные черные усы выглядели весьма скромно в сравнении с пышной растительностью под носом главного почтмейстера, и два груженных мешками с конвертами автоматона в форме Почтового ведомства.

– Это то, что я думаю? – спросил господин Биркинс.

– Да, сэр. – Мистер Черникк сложил руки в белых перчатках за спиной и напустил на себя важный вид. – Письма для… гм… Него. Здесь восемьсот шестьдесят пять конвертов. Когда я покидал кабинет распределения, там к тому времени накопилось еще около трех сотен. Письма все прибывают.

Господин главный почтмейстер вздохнул.

– Сотни конвертов… Сотни разочарований…

– Простите, сэр?

Господин Биркинс наделил подчиненного суровым взглядом.

– Вы же понимаете, мистер Черникк, что Он не сможет ответить на все письма? Кого-то ждет безответность и разочарование.

– Но я думал…

– Вы думали, что, раз Каминник летает по городу на своих санях и одаривает жителей, у него нескончаемый запас времени?

– Нет, сэр, но…

– Или вы полагаете, что все до единого отправители этих писем… кхм… хорошо себя вели весь год?

– Ни в коем случае, сэр, просто…

– А может, вы думаете…

Главный почтмейстер оборвал себя на полуслове. Будучи человеком угрюмым, он особо не верил в то, что кому-то в этой дыре, которую называют Саквояжным районом, вообще есть дело до тех наивных личностей, что макают перо в чернильницу и выводят сокровенное: «Дорогой Человек-в-красном…»

Господин Биркинс был из числа тех скептиков, кто сомневался, что все эти письма дойдут до адресата или что упомянутый адресат в принципе существует. И это притом, что лично он, вероятно, был единственным человеком во всем Габене, который знал почтовый адрес таинственного благодетеля, проникающего в дома через камины. Не обделенный подозрительностью, господин главный почтмейстер чувствовал во всей истории с Человеком-в-красном какой-то подвох.

Мистер Черникк между тем явно огорчился.

– Полагаю, ваше собственное письмо в одном из этих мешков? – добавив в голос немного строгих ноток, спросил глава всей почты Тремпл-Толл.

– Что вы, сэр! – Мистер Черникк обильно покраснел и опустил взгляд. – Я бы не посмел воспользоваться своим положением, чтобы подсунуть письмо от себя. – Он тяжко вздохнул. – Не так уж мне и хочется получить в подарок кофейный варитель «Нефф» на Новый год.

– Вот и славно: не стоит надеяться на подарки от несуществующих личностей. Вы свободны, мистер Черникк.

Старший почтальон уже направился было к выходу, но неожиданно замер в дверях и обернулся.

– Позволите вопрос, сэр? – Главный почтмейстер кивнул, и мистер Черникк продолжил: – Зачем тогда мы принимаем и доставляем все эти письма, если никакого Человека-в-красном, по-вашему, не существует?

– Это наша работа. Доставлять письма. Переубеждать людей, которые предпочитают заблуждаться, – не наша работа.

– Я никак не могу взять в толк, сэр. Почему вы так уверены, что все заблуждаются, в то время как у вас есть почтовый адрес Человека-в-красном?!

Господин Биркинс подбоченился и подкрутил усы, наделив подчиненного снисходительным отеческим взглядом.

– Наличие почтового ящика не подразумевает наличие рук, которые его откроют, мистер Черникк. Вы довольно долго служите при главпочтамте, и мне кажется странным, что вы так этого и не поняли.

– Да, сэр, – кивнул старший почтальон. – Вы правы, сэр. Прошу прощения, сэр.

Главный почтмейстер чуть смягчился:

– Вы молоды, мистер Черникк. Но когда вам исполнится хотя бы пятьдесят, вы наконец смиритесь с тем, что в Габене нет никаких добрых и могущественных сил, которые испытывают бескорыстную тягу кого-то осчастливить только за то, что тот якобы целый год вел себя хорошо. Но зато в Габене есть я, и в моей власти выдать вам праздничную премию за достойную и примерную службу.

Мистер Черникк чуть приободрился.

– Премию, сэр?

Главный почтмейстер с важным видом кивнул.

– Именно. И в следующем году вы также получите премию, если продолжите быть тем, кого не стыдно называть почтальоном. Глядите, лет через пять-семь даже сможете позволить себе кофейный варитель «Нефф».

Мистер Черникк грустно опустил взгляд.

– Я могу идти, сэр?

– Вы могли идти еще три с половиной минуты назад.

Старший почтальон кивнул и покинул кабинет. Черствость начальника выкачала из него последнее подобие праздничного настроения. Недаром за глаза главного почтмейстера называли Господином Биркой – подобные формализм и канцелярскую бездушность еще поискать.

– За мной, – велел тем временем господин Биркинс застывшим в ожидании автоматонам и двинулся к низенькой двери в глубине кабинета.

Механические служащие почтамта полязгали следом, провожаемые грустным взглядом мисс Уотинг: не только мистер Черникк осмелился подложить в эти мешки свое письмо.

– Видимо, мне так и не дождаться в подарок сердца мистера Черникка, – с тоской прошептала она. – А ведь я так хорошо себя вела весь год…

Господин главный почтмейстер не услышал ее слов. В сопровождении автоматонов он вошел в комнату, которая плавно перерастала в швартовочную площадку. Разводная стеклянная стена пока что была закрыта, перед ней на специальных упорах стоял небольшой аэростат с гербом Почтового ведомства на ржавом, некогда бордовом, борту. Навигационные фонари уже горели, а из труб тоненькими струйками курился красноватый дымок. Малый дирижабль главпочтамта дожидался лишь особых праздничных писем и готовился отправиться в путь.

У рубки управления неподвижно застыл еще один автоматон в форме – стоял, опустив голову и вытянув руки по швам.

Подойдя к нему, господин Биркинс достал из кармана мундира картонную перфокарту с пробитым адресом Человека-в-красном и вставил