Зимняя габенская трилогия - Владимир Торин

В тот же миг внутри металлического корпуса пришли в движение шестеренки, цепи и роторы. Глаза-лампы загорелись – сперва тускло, затем ярче…

Автоматон поднял голову и уставился на господина Биркинса.

– Отправление через две минуты, – сообщил тот и указал на открытый грузовой шлюз дирижабля латунным помощникам с мешками писем. – Грузите.

Автоматоны уже было последовали приказу, но господин главный почтмейстер вдруг остановил их.

Повозившись во внутреннем кармане мундира, он извлек квадратный конверт, на котором было выведено: «Человеку-в-красном». После чего с презрением к самому себе засунул конверт в один из мешков.

Не став дожидаться отправления, господин главный почтмейстер вернулся в свой кабинет и сразу же понял, что за короткое время его отсутствия что-то стряслось.

Мисс Уотинг не сидела, как обычно, за своим столом, а стояла у внутреннего окна, уперев руки в стекло. Из зала доносились крики.

– Что здесь творится?! – рявкнул господин Биркинс.

– Там… там такое… сэр…

Главный почтмейстер подбежал к окну и распахнул рот.

В зале свет не горел, и при этом… там шел снег. Люди за столами и в очередях походили на снеговиков – весь снег, лежавший до того на крыше, непонятно как оказался вдруг внизу.

Господин Биркинс поднял голову и досадливо скрипнул зубами: кто-то развел стеклянные своды здания!

В предпраздничную сумятицу главпочтамта добавилась настоящая неразбериха. Стрелки часов замерли. Работа встала. Это была катастрофа! Почтальоны в зале пытались вытащить из снега посетителей, истошно лаяла стриженая шавка какой-то дамы. Никто, кажется, не пострадал, но все выглядели перепуганными и сбитыми с толку: всего мгновение назад они готовились отправить посылки или раскрашивали открытки, когда внезапно зал за одну секунду погрузился в снег. Все это походило на чью-то злую шутку…

Главный почтмейстер бросился к переговорному рожку и пропыхтел в него:

– Почтальоны! Оставьте посетителей! Они не испортятся! Спасайте письма! Спасайте бандероли! – Забыв, что громкая связь включена, он выругался и добавил: – Ненавижу Новый год!

Господин Биркинс подошел к окну и встряхнул застывшую в недоумении помощницу.

– Мисс Уотинг! Вызывайте полицию! Я хочу знать, кто это сделал! Негодяй должен быть схвачен! Да очнитесь же, мисс Уотинг!

Каково было бы удивление главного почтмейстера, узнай он, что все произошло лишь по вине не желающей сдвигаться очереди и какой-то дюжины поздравительных открыток, купить которые пришла некая мисс. Что ж, вскоре эти открытки должны были появиться по всему Тремпл-Толл как некое подобие визитной карточки новой габенской злодейки.

Из зала до господина Биркинса донесся смех. Хриплый сумасшедший смех какой-то старухи.

– Может, она и не безнадежна! – вопила она, не прекращая хохотать. – Может, она и не безнадежна!

– Забавное страшилище! – бросил десятилетний Роджер Даннинг.

– Страшное забавище! – подтвердил его брат-близнец Джон.

Их старшая сестра Джуди нахмурилась, а самая младшая из всех детей семейства Даннинг, малышка Бетти, крепче прижала к себе куколку Мисс Прю.

Дети сгрудились под чугунным фонарным столбом с разбитым плафоном. У всех раскраснелись лица от холода, но мальчишки то и дело порывались снять шапки, за что тут же получали легкий хлопок по рукам. Дети были связаны друг с другом концами шарфов, чтобы не разбредались, край шарфа старшей девочки крепко сжимала рука в тонкой черной перчатке с меховой оторочкой.

– О, вы не боитесь, как я погляжу! – ледяным тоном произнесла стоявшая за их спинами высокая женщина в угольном пальто и платье, подол которого, чтобы не пачкался в снегу, был приподнят на специальном, похожем на паука, механизме; на ее голове чуть набекрень сидела шляпка с подвернутыми полями и потрепанным птичьим чучелом.

Узкое белое лицо женщины было покрыто россыпью багровых пятен, а еще она время от времени приглушенно чихала в кружевной носовой платок, отчего дети всякий раз переглядывались и ухмылялись.

– Конечно боимся, няня, – сказал Джон.

– Прямо до чихоты, – добавил Роджер, и оба прыснули.

Няня не повела и бровью.

В Газетном переулке, где они стояли, поднялся ветер, и снег, казалось, повалил с новой силой.

– Вы очень напрасно так веселитесь, мальчики, – сказала няня, и в ее негромком голосе зазвучал зловещий скрип, словно где-то поблизости на ржавых петлях закачалась старая дверь.

Улыбки тут же исчезли с губ детей.

Газетный переулок находился рядом с шумной и пыхтящей площадью Неми-Дрё, но здесь было тихо. Дети Даннингов обычно не посещали подобные неприглядные места. Окна будто бы наваливающихся на тесный проход домов темнели, на дверях висели ржавые замки. В воздухе ощущалось едва уловимое подавленное отчаяние, просачивающееся в переулок из-за стены, – сказывалась близость к мрачному «Ригсберг-банку».

– Миссис Уиллоуби, что мы здесь делаем? – спросила Джуди, чувствуя, как к ней начинает подбираться страх. – Зачем вы нас сюда привели?

– Я хочу познакомить вас кое с кем… – сказала няня.

– Но здесь никого нет! – возразил Роджер и ткнул рукой в ель, стоявшую у старой, обшарпанной стены. – Кроме этой уродины!

Няня прищурилась.

– Ты очень напрасно его оскорбил, мальчик.

– Кого? – удивился Роджер и бросил взгляд на Джона. Тот тоже растерял свою привычную уверенность.

Миссис Уиллоуби кивнула на ель, и дети наконец обратили внимание на те едва уловимые особенности этого дерева, которых прежде не замечали. Пугающие особенности…

Ель, что стояла в заснеженном Газетном переулке, вовсе не выглядела праздничной – напротив, она производила крайне жуткое впечатление, если не сказать угрожающее. Это было очень старое сгорбленное дерево с узловатым темным стволом и растрескавшейся корой. Его сухие ветки не просто напоминали тянущиеся к неосторожному путнику лапы: если как следует присмотреться, можно было различить даже отдельные скрюченные пальцы. На темно-зеленых, почти черных иголках висели конфеты, имбирные пряники в виде сапожка Человека-в-красном и сахарные часы. С помощью этих украшений дерево словно пыталось подманить какого-нибудь ребенка, схватить его, а затем…

Миссис Уиллоуби чихнула в платок и сказала притихшим детям:

– Могу поклясться, вы не знаете, кто это такой.

– Кто? – хором спросили дети.

– О, это не просто елка, – с тонкой холодной улыбкой произнесла няня. – Вы, верно, сейчас гадаете, кто же принес в переулок это дерево, но правда в том, что никто его сюда не приносил. Оно само сюда пришло.

– Само-о-о?! – выдохнула малышка Бетти и испуганно схватилась за руку старшей сестры.

Джуди уже исполнилось четырнадцать, и она не верила в подобные, как она это называла, сказочки для детей. Правда, сейчас девочка прикладывала особые усилия, чтобы не верить.

– Няня шутит, Бетт, – сказала Джуди, на что миссис Уиллоуби покачала головой.

– Ни в коем случае. Сегодня ведь канун Нового года, а это значит,