Зимняя габенская трилогия - Владимир Торин

– Крампуса, – прошептали близнецы не сговариваясь. Куда только подевалась их веселость.

И Джон, и Роберт увидели прорезанную в коре зубастую пасть, отметили кривой сучок, похожий на нос, и различили в трещинах треугольные глаза. На миг обоим мальчишкам показалось, будто в глубине елочных глаз загорелись огоньки…

Наблюдавшая всю сцену со скамейки неподалеку Зои Гримм хмыкнула.

За те полчаса, что новая габенская злодейка была в переулке, она уже полностью покрылась снегом и напоминала сугроб. Ей не терпелось начать творить и вытворять, она скучала и изнывала от вынужденного бездействия, но кто знал, что ее ожидание будет скрашено подобным спектаклем.

Дети семейства Даннинг между тем заканючили, что хотят домой. Малышка Бетти сказала, что Мисс Прю уже замерзла. Но миссис Уиллоуби не было дела до ее куклы.

– Мое терпение, – няня снова чихнула, – лопнуло. Я ведь говорила, что за шалости и проделки вас будет ждать неминуемое наказание? Говорила, я спрашиваю?!

– Говорили, мисс Уиллоуби, – хором протянули дети.

– Что ж, уверена, вы наивно полагали, будто за вашу последнюю проделку я лишу вас сладкого, запру в чулане или заставлю писать нескончаемые строчки. Но нет! Накануне Нового года и наказания должны быть соответствующими. Моя бабушка выводила меня в заснеженный лес, когда я плохо себя вела, но, к сожалению, я не могу поступить с вами подобным образом – у меня нет времени вести вас в лес. Но знаете что? Лес… он пришел к вам.

– Мы больше не будем, – сказала Джуди.

– И вообще, это не мы! – вставил Джон.

– Да! Не мы! – добавил Роберт.

– Гм. Я думаю, что это сделал кто-то из вас, – проскрипела миссис Уиллоуби. – Признавайтесь, кто это был. Иначе я скажу мистеру Ели, чтобы он вас сожрал.

– Не бойтесь. – Джуди попыталась успокоить братьев и сестренку. – Мама с папой не позволят нас сожрать.

– Вы так уверены, юная мисс? – усмехнулась няня. – Ваши родители отправились встречать Новый год в Старый центр. Вы не могли не слышать, как ваш отец сказал мне перед отбытием: «Если дети будут шалить, накажите их, как посчитаете нужным, миссис Уиллоуби».

Дети затряслись от страха. Они и правда слышали это.

Зои прищурилась. Кажется, няне доставляло невероятное удовольствие пугать своих воспитанников. Мисс Гримм стало любопытно: что же такого натворили эти дети?

И няня будто подслушала ее мысли:

– Кто-то из вас подменил мою пудру на белый перец, который я приготовила для праздничного гуся. – Миссис Уиллоуби не успела поднести платок к лицу и протяжно чихнула. Ни один из детей на этот раз не засмеялся. – Говорите, кто это сделал! Иначе… – прошептала няня, – вы уже не покинете этот переулок.

– Миссис Уиллоуби… – начала малышка Бетти.

– Признавайтесь! Это были вы, мастер Джон? Подобные проделки в вашем духе, мастер Роберт. А может, вы это сделали вместе?

– Нет, это были не они! – всхлипнула Бетти. – Я скажу, только не отдавайте нас мистеру Ели!

Няня выглядела удивленной.

– Это были вы, мисс Бетти?

Девочка всхлипнула.

– Я… я не специально… Я просто хотела напудрить личико Мисс Прю. Я нечаянно рассыпала пудру и…

Бетти замолчала, но и так все было понятно: девочка испугалась и решила, что ее накажут. Тогда, чтобы заменить пудру, она насыпала в пудреницу белый перец.

– Я очень разочарована в вас, мисс Бетти, – сказала няня.

– Не дайте мистеру Ели нас съесть. Пожалуйста, миссис Уиллоуби.

Няня достала из кармана пальто часы и проворчала:

– Жаль, совсем не осталось времени: нам еще нужно попасть на почту за открытками и сплести венок из еловых веток на дверь. Иначе я с радостью поглядела бы, как мистер Ель хрустит вашими косточками.

Она развернулась на каблуках и, потянув воспитанников за шарф, пошагала к выходу из переулка.

– И не думайте, что я забыла о наказании. Когда мы придем домой, мисс Бетти ждут два часа в чулане. Напудрить куклу! Вот ведь нелепица!

Миссис Уиллоуби фыркнула и чихнула.

Вскоре дети семейства Даннинг под предводительством строгой няни покинули Газетный переулок.

Зои Гримм вздохнула.

«Вот бы меня отправили в чулан, – подумала она с грустью. – Я бы все отдала, чтобы у меня был тот, кто может запереть меня в чулане…»

– Сторожите злодейскую машину, мистер Пибоди, – сказала Зои.

Сидевший рядом сугроб качнулся в ответ.

Мисс Гримм поднялась со скамейки и, отряхнувшись от снега, подошла к елке.

– Не такой уж вы и страшный, мистер Ель.

Чем-то это дерево напоминало ее саму. Не снаружи (Зои считала себя красоткой и вообще великолепным существом), но внутри нее будто бы сидела такая же, корявая и колючая, ель, в которой не теплится и намека на дух праздника.

– «Мистер Ель сожрет вас… у-у-у…» – насмешливо сказала Зои. – Глупые выдумки сумасшедшей няни.

Дерево в ответ качнулось. С его веток посыпался снег, сладости закачались на своих ниточках.

Зои вздрогнула и поспешила себя успокоить: «Это просто ветер!»

Дерево заскрипело.

Мисс Гримм уже раскрыла было рот, чтобы позвать мистера Пибоди, но тут из-за ели вышел высокий господин в длинном пальто и цилиндре; полосатый красно-зеленый шарф свисал до самой земли.

Зои сжала кулаки. Перед ней был убийца ее отца.

– Добрый день, мисс Гримм, – сказал он хриплым, простуженным голосом. Она не ответила, и он добавил: – Я рад, что вы пришли.

Этот человек трясся от холода, его широкое морщинистое лицо посинело, из приоткрытого рта вырывался голубоватый пар, треугольная бородка покрылась снегом.

Убийца ее отца… Так она когда-то думала. Тогда Зои мечтала встретить его, сжать пальцы на его шее. Ей часто снилось, как она спрашивает: «Зачем ты убил его?» – и только хрипы вырываются из его перекошенного рта. Но потом кое-что изменилось: она выяснила, что этот человек – такая же несчастная жертва обстоятельств, как и ее папа. И все же он причастен к тому, что произошло.

Она не хотела его видеть – все внутри сжалось, как только их взгляды встретились. В черных глазах этого человека застыл страх: о, он боялся того, что она предпримет. Вот только Зои Гримм ничего делать не собиралась.

Она не хотела приходить, но тем не менее сказала:

– Я не могла не прийти.

Он кивнул, и Зои продолжила:

– У меня нет времени. Очень много дел, мистер Безнадега.

Собеседник поморщился: он ненавидел, когда она его так называла.

– Я знаю, что вы вините меня,