Зимняя габенская трилогия - Владимир Торин

– Нет, – солгала Зои. Умом она понимала, что этот человек ни в чем не виноват, но если бы только папа не связался с ним… сейчас он был бы жив.

– Мне очень жаль профессора Гримма. Он был хорошим человеком. Он хотел мне помочь…

– Но ему не удалось.

Мистер Безнадега промолчал.

Зои стиснула зубы и процедила:

– Вы позвали меня, чтобы в очередной раз выразить сожаления?

– У меня для вас есть кое-что, – сказал обладатель узкой бородки, достав из кармана небольшую коробку.

– Мне от вас ничего не нужно, – отрезала она.

– Прошу вас, я сам его сделал. Специально для вас. Уверен, вам понравится.

Собеседник Зои выглядел таким жалким, что она просто не смогла его прогнать или хотя бы удалиться с неприступным видом. Тем более он сказал заветные слова: ей должно было понравиться.

Зои схватила коробочку и, поднеся ее к уху, встряхнула. После чего запустила ногти под крышку и подняла ее. В тот же миг из коробочки на пружине выпрыгнул резной кукольный Крампус и мерзко захихикал: «Вы вели себя очень плохо в этом году!»

– Смешно, – угрюмо сказала Зои.

– Вам нравится, мисс Гримм?

– Я просто без ума, – безэмоционально сказала Зои, засунув Крампуса обратно в коробку, а саму коробку спрятав в карман. – Что-то еще? – грубо добавила она, чувствуя, как ее затягивает тоска.

Тоска – это плохо. Тоска – вредно. Злодеи не должны – не могут! – позволить себе тосковать.

Собеседник потер руки.

– Сегодня?

– Да.

– Я вам благодарен.

– Я делаю это не ради вас, – отрезала Зои. – Я просто довожу до конца то, что пытался сделать мой отец. Если у вас больше нет для меня сожалений или подарков…

– Я всего лишь хотел убедиться. Мисс Гримм…

Не став дослушивать, Зои развернулась и направилась к скамейке, где ее ждал мистер Пибоди. Не дойдя до нее пару шагов, она обернулась.

У стены больше никого не было. Ни ее собеседника, ни – она почувствовала, как заледенела спина, – мистера Ели.

На миг ее посетило сомнение: а была ли в действительности эта встреча?

Зои полезла в карман. Пальцы сомкнулись на ее единственном новогоднем подарке.

Дом по адресу улица Ржавоциклов, 38 выглядел довольно причудливо даже по меркам Тремпл-Толл. Его фасад представлял собой циферблат больших карманных часов: из фигурных прорезей цифр тек теплый рыжий свет, по кругу ползли стрелки, а дверь под вывеской «Салон карманных часов Блюмма» формой походила на замочную скважину.

Ну а внутри… Хватило бы и одного взгляда, брошенного за дверь в виде замочной скважины, чтобы понять, отчего это заведение называется не лавкой или мастерской, а салоном. Стены были обтянуты темно-красным бархатом, натертые до блеска стекла шкафов-витрин сверкали, здесь всегда играла музыка, а в воздух из раструба под потолком раз в пять минут вырывалось облако парфюма.

Стоит ли говорить о качестве обслуживания в заведении господина Блюмма? К покупателям обращались лишь «Дорогой сэр» или «Дражайшая мадам», им предлагались бокал вина и дорогая папиретка, а у стен разместились зеркала и обтянутые кожей кресла, в которых дорогой сэр или дражайшая мадам могли с комфортом примерить часы.

Это было почтенное, уважаемое место – здесь не приветствовались те, кто не может позволить себе часы или хотя бы цепочку.

Поэтому, когда около часа дня в канун Нового года один из таких «нежелательных типов» все-таки забрел в «Салон карманных часов Блюмма», встретили его соответствующе погоде на улице – довольно прохладно. Но он этого будто не заметил.

– Купите шестеренки! Вы только поглядите, какие здесь есть: зубчатки, крылатки, касатки… хе-хе-хе…

Тощий долговязый человек в залатанном тонком сюртучке и кривобоком цилиндре растянул губы в широком полумесяце улыбки. При этом он отчаянно кивал на содержимое небольшого чемоданчика, который весьма бесцеремонно поставил на стойку перед хозяином салона карманных часов.

Бернард Б. Блюмм, стоявший за стойкой мужчина в вишневом костюме, был похож на автоматона из-за механических рук, частично латунного лица и выдвижных глаз-монокуляров.

Даже не взглянув на горку разномастных шестеренок в чемоданчике, он пыхнул трубкой и выдохнул облако серебристого дыма. Его левый монокуляр с жужжанием подался вперед на выдвижном механизме, а латунные усы с подкрученными кончиками со скрипом заходили ходуном, что выдавало явное раздражение хозяина салона: по его мнению, одним своим присутствием этот тип понижал уровень его заведения.

– Мистер Клокво-о-орк, – протянул господин Блюмм, – вы ведь знаете, что у меня всего хватает.

Артур Клокворк давно привык, что его вечно прогоняют, лупят тростями, зонтиками и свернутыми в трубочку газетами. Ему потребовалось собрать всю свою храбрость, чтобы зайти в этот салон. Почти не было шансов, что важный господин Блюмм купит его шестеренки, но надежда не оставляла Артура – надежда заработать денег вовсе не на праздничный ужин, а хотя бы на пирожок. Только за это утро продавец шестеренок обошел половину Саквояжного района. Он продрог до костей и так сильно проголодался, что живот начал чесаться изнутри, а в чемоданчике по-прежнему было ровно столько же шестеренок, сколько и накануне.

Артур понимал, что выглядит в «Салоне карманных часов Блюмма» крайне неуместно, и чувствовал на себе пренебрежительные взгляды покупателей, слышал их фырканье, но заставлял себя просто не смотреть на них. Ведь если посмотрит, он был уверен, их презрительность вытеснит и изгонит его из этого великолепного места.

Что касается господина Блюмма, то вместе с трубочным дымом тот порция за порцией выдыхал свое терпение. Выражение его лица намекало: от избиения продавца шестеренок спасает лишь отсутствие под рукой трости, зонтика или свернутой трубочкой газеты. И Артур Клокворк решил воспользоваться этим удачным обстоятельством.

– Может быть, у вас сломались какие-то часы? – спросил он. – Говорят, в канун Нового года они часто ломаются.

Господин Блюмм заскрипел зубами и угрожающе наклонился над стойкой.

– Мои часы не ломаются! Мои часы – это марка!

– Конечно-конечно! Я не хотел вас оскорбить, сэр! Просто подумал, что…

– Что же вы подумали, мистер Клокворк? Что я заблаговременно не запасся всеми нужными шестеренками для своих милашек?

– О нет, что вы. Но вдруг…

– Никаких «вдруг», мистер Клокворк! Я неоднократно говорил вам, что заказываю шестеренки у господина Когвилла с Железного рынка.

– Да, но я подумал: близится праздник и, может, вы сделаете исключение…

– Ничего не требуется, мистер Клокворк! – оборвал разговор господин Блюмм, и продавец шестеренок с горестным видом закрыл чемоданчик; щелкнули замки, следом застегнулась улыбка.

– Прошу простить за беспокойство, – сказал Артур и уже развернулся, чтобы уйти, но господин Блюмм остановил его:

– Мистер Клокворк, я не могу отпустить