Академия Равессар - Ксения Кано

Я узнала улицу, по которой шла в день поступления.

На углу всё ещё продавали лепёшки. Над соседней дверью висела связка высушенных корней, а под ней рох в защитных очках проверял металлическую деталь, зажатую в тисках.

Он поднял голову, когда мы остановились.

— Если смотреть — не заслоняйте свет. Если покупать — говорите.

Мэрра достала повреждённую пряжку.

— Нужна такая же, но без этого шва.

Рох взял деталь, согнул, понюхал и бросил на прилавок.

— Такую же вам не нужно. Литьё плохое.

— Поэтому я и пришла за другой.

Он удовлетворённо хмыкнул и полез под прилавок.

Пока они обсуждали металл, я рассматривала товары. Иглы, крючья, застёжки, маленькие инструменты, назначение которых не угадывалось с первого взгляда. Некоторые лежали в отдельных коробках с клеймами мастерских.

— Эти откуда? — спросила я, указывая на тонкие иглы.

— Работа местная. Металл привозной. Для ткани берите среднюю, для кожи — справа.

— Мне для формы.

Рох посмотрел на знак академии.

— Тогда две. Одну потеряете.

Я купила три.

К переплётчику мы добрались всё-таки раньше, чем туда, куда собирался Сайлас.

Лавка находилась в глубине крытого ряда. Внутри пахло клеем, пылью и старой бумагой. За прилавком сидел пожилой полукровка с увеличительным стеклом, закреплённым перед левым глазом. Эрвин отдал ему список, и тот сразу указал на две строки.

— Это есть. Этого нет. А последнее у меня было в прошлом месяце, но вы пришли поздно.

— Можно заказать?

— Можно. Только сначала решите, вам нужен текст или именно это издание. Разница в цене неприятная.

Эрвин наклонился над каталогом.

Я отошла к полке с картами.

Среди свёрнутых листов нашлась схема переходов, очень похожая на ту, которую показывала Эссара. В нижнем углу стояла свежая дата печати.

Келларский узел был обозначен как действующий.

Я развернула лист шире.

— Эту карту проверяли перед переизданием?

Торговец поднял глаза.

— Я её не переиздавал.

— Но продаёте.

— Я продаю то, что привезли. Если нужна проверка каждого перехода, обращайтесь к тем, кто через них ходит.

Я посмотрела на цену и свернула карту.

После занятия Эссары хотелось возмутиться. Теперь, стоя в лавке, я видела, насколько легко старая ошибка продолжала жить: кто-то перепечатал, кто-то привёз, кто-то продал, не считая проверку своей обязанностью.

Эрвин заметил, что я вернула лист.

— Не подходит?

— В ней открыт переход, закрытый девять лет назад.

Он посмотрел на торговца.

Тот развёл руками.

— Для изучения истории тоже покупают.

Сайлас негромко рассмеялся, но я не нашла в этом ничего смешного.

Проблемы начались на обратной дороге к главной улице.

Мы вышли из крытого ряда в небольшой двор, через который переносили грузы от складов к торговым лавкам. В центре стояла телега с открытым бортом. Возле неё толпились несколько человек.

Сначала я увидела разбитый ящик.

На камнях лежали длинные белёсые пластины, похожие на толстое стекло. Часть раскололась на острые куски, между ними поблёскивала упаковочная стружка.

Потом услышала удар.

Молодая женщина пошатнулась и ухватилась за колесо. Лицо у неё было рассечено возле губы, рукав порван. Она не пыталась ответить, только подняла свободную руку, закрывая голову.

— Я не роняла его, — сказала она. — Вы сами велели вскрыть.

Перед ней стоял плотный мужчина в дорогом жилете. За его плечом — двое с короткими дубинками.

— Ты приняла целый ящик, а вернула бой. Хочешь, чтобы я сам оплачивал твою неловкость?

— В накладной отмечено, что груз не проверяли!

Он ударил её снова, на этот раз тыльной стороной ладони.

Я остановилась.

Рядом Сайлас перестал что-то рассказывать брату. Мэрра повернула голову к телеге.

— Не здесь, — тихо произнесла она. — Пойдём по другой стороне.

Я слышала её, но взгляд уже задержался на досках.

Ящик был раскрыт аккуратно. Крышка лежала рядом, на ней сохранились металлические скобы и две пломбы. У женщины на поясе висел небольшой ломик. Ни одного свежего скола на углах ящика я не увидела.

Мужчина схватил её за ворот.

— До вечера внесёшь стоимость. Не внесёшь — поедешь отрабатывать.

— Я уже заплатила за прошлую перевозку. У меня есть отметка.

— Значит, понимаешь, как это делается.

Внутри возникло знакомое, тяжёлое ощущение.

Не всплеск силы. Браслеты оставались холодными, за ними по-прежнему стояла глухая преграда. Но уйти вдруг стало труднее, чем шагнуть вперёд.

Я знала это чувство задолго до ритуала Илвара и бегства.

В храме меня учили не путать его с собственными эмоциями. Уверенность может ошибаться. Жалость может сделать слепой. Услышанные фразы заставить сделать не верный вывод.

Но справедливость не должна быть для тебя удобной. При посвящении богине ты уже не можешь просто пройти мимо чужой боли.

Я посмотрела на женщину.

— Сколько она вам должна?

Мэрра тихо выругалась. Мужчина повернулся. Его взгляд сначала упал на мой знак академии, потом на лицо.

— Это не ваше дело.

— Вы требуете возместить разбитый груз. Я спрашиваю стоимость.

Он отпустил ворот женщины.

— Двенадцать серебряных. Если хотите помочь, можете заплатить.

Сумма была такой, чтобы захотелось закончить разговор.

Я присела возле ящика, не касаясь осколков.

— Ния, — негромко сказал Сайлас. — Осторожнее.

Я едва заметно кивнула.

Белёсые пластины лежали не вперемешку, как после падения. Между некоторыми ещё сохранялись тонкие прокладки. Верхняя раскололась поперёк, но её части оставались рядом, словно сломалась она ещё в плотно закрытой упаковке.

— Для чего это? — спросила