Зимняя габенская трилогия - Владимир Торин

– Ты не сумасшедшая, – сказал кто-то, и, кажется, это произнесла сама Зои Гримм. – Тебе просто грустно и одиноко.

Это была не совсем правда. Не случайно у нее в кармане лежит склянка с пилюлями-пиннетками для подавления аффективных расстройств (со вкусом лимона и прошлогодней страсти), но и без них… Единственное темное окно на Пыльной площади – это ее окно. Это у нее дни черной меланхолии сменяются приступами острой непоседливости и взбудораженности. Именно она воюет со снеговиками, которых никто, кроме нее, кажется, не видит. А еще она то и дело слышит тиканье – притом, что все часы в доме стоят. Ну, и добавить к этому раздражающих ворон, которые досаждали ей в последнее время. Интересно, как отреагирует милый доктор, если она расскажет ему еще и про воронье карканье?

Зои поморщилась. Нет, не стоит ему говорить. Он и так смотрит на нее снисходительно, а тут сразу же примется ворчать, мол, нельзя забывать пить лекарства и тому подобное. Всякий раз, когда доктор начинает свое: «Ну же, мисс Гримм, будьте хоть чуточку благоразумнее…» – ей так и хочется щелкнуть его по его великолепному докторскому носу.

И все же карканье… О, это было уже что-то новенькое. Когда оно начало раздаваться? Пять минут назад? Прошел час? Или это все тянется еще со вчера?

Карканье между тем все не стихало, словно парочка ворон-сплетниц расселась на ветках внутри ее головы и принялась болтать о разных странных вещах: об украденных шубах, о каких-то беззубых злыднях и о распрекрасном сливовом кофе со сливками…

Что?! Сливовый кофе со сливками?!

Что-то будто щелкнуло в голове. Папа любил такой кофе. А она украдкой отпивала из его чашки, когда он отворачивался…

Это было такое приятное воспоминание, такое теплое, такое… По пальцам прошла мелкая дрожь. Помнится, она даже писала об этом кофе Человеку-в-красном: просила прислать ей к празднику хотя бы одну баночку – его ведь очень давно не продают…

– Сливовый кофе со сливками, – прошептала Зои и сглотнула вставший в горле ком. – Какой он был вкусный! Все отдала бы за чашечку сливового кофе со сливками. Вот только где его достать?

– В «К-к-кретчлинс», р-р-разумеется! – тут же подсказала одна из ворон в голове.

А ведь и правда! Она хорошо помнила уютное кафе «Кретчлинс», несмотря на то что они ходили туда с папой давным-давно. Может, там есть сливовый кофе со сливками? Вдруг хотя бы одна баночка завалялась в глубине какого-нибудь ящика в чулане?

Зои поднялась и выглянула в окно. Снеговика не было: видимо, отправился приставать к кому-то еще или у него просто закончились папиретки. Вот и славно – ей сейчас совсем не до него.

Если говорить начистоту и прекратить заниматься любимым делом (обманывать себя саму), то кофе был лишь предлогом: ей просто надоело сидеть в этом темном доме в одиночестве, пока весь город готовится к празднику.

Вонзив ноги в туфельки (зимних башмаков у нее не было), Зои надела пальто и вышла из дома. Застегивая на ходу пуговицы, она сморщила лоб, вспоминая, в какой стороне располагается «Кретчлинс», и пошагала к трамвайной станции.

Механические вороны на трубе у окна дома семейства Гримм мигнули рыжими глазами-лампами, провожая ее взглядом.

Лучшего места, чем «Кретчлинс», чтобы согреться холодным зимним вечером в заснеженном Габене, было сложно представить. Мурлыкал граммофон. В воздухе висел пряный запах глинтвейна и имбирного печенья.

То и дело над дверью звенел колокольчик, и в кафе заходили все новые посетители. Отряхиваясь от снега и бурча приветствия хозяйке, они снимали пальто и усаживались за столики.

Зои Гримм почти не замечала окружающую суету. Она сидела за столиком у окна и читала книгу, неспешно потягивая кофе. Это был тот самый старый добрый сливовый кофе со сливками – подумать только, хозяйка все-таки его отыскала: нашла единственную полупустую банку на дальней полке кладовки с консервами. Ну чем не праздничное чудо?

Впрочем, это были еще не все чудеса, которые неожиданно приключились с мисс Гримм.

За окном шел снег. Снег шел и на страницах книги «Злоключения снеговика мистера Пибоди».

Зои натолкнулась на нее совершенно случайно. Она уже почти подошла к трамвайной станции, когда вдруг просто застыла у витрины книжной лавки «Переплет».

Не заметить эту книгу было невозможно: та стояла в самом центре витрины, на стопочке таких же книг, и к тому же была подсвечена лампой. Рядом висела пестрая афиша:

Зои минут пять разглядывала книгу и все не могла поверить своим глазам.

Невероятно!

Снеговик с обложки был точной копией того настырного типа, который объявился на площади. Правда, в отличие от последнего, выглядел он печальным и опустошенным.

«Я должна узнать, как отвадить снеговика, – решила Зои. – Может, в этой книжке будет ответ, как это сделать?..»

Купив книгу, она села на трамвай, добралась до «Кретчлинс» и взялась за чтение. Любой другой не нашел бы под этой темно-красной обложкой ничего, кроме грустной сказки, но Зои Гримм глядела на вещи по-своему. Она слышала то, чего не слышат другие, и умела читать между строк – даже когда между строк ничего не было.

Мистер Пибоди оказался очень печальным малым, различные невзгоды к нему так и липли. И это нравилось злорадной Зои. Невзгоды и круглая горестная рожица на обложке, будто бы обращающаяся к ней: «Мне так грустно! Пожалейте меня, мисс!»

Но Зои не собиралась его жалеть. Пибоди раздражал ее. Раздражал своей невыносимой покладистостью (в книге) и навязчивостью и неясными намерениями (здесь, в Габене). Погружаясь все глубже в бумажную историю, она и не заметила, как вдруг перестала разделять вымышленного снеговика и снеговика, который за ней следил.

Поначалу мистер Пибоди в сказке представал веселым и беззаботным. Он воровал у прохожих карманные часы и бросался в них снежками. Большой ошибкой было украсть часы у мрачного господина в черном плаще и цилиндре. И уж точно не стоило бросать в него снежок.

Мистер Драммер (а так звали этого господина) оказался злодеем. Он широко улыбался, но глаза его мстительно блестели, когда он вручал мистеру Пибоди