Зимняя габенская трилогия - Владимир Торин

Покупатели от этих слов с ужасом вжали головы в плечи и, не сговариваясь, бросили затравленные взгляды на дверь, словно ожидая, что упомянутый судья вот-вот войдет.

Зои слышала это имя прежде, но не понимала, отчего все так реагируют: имя как имя. Какой-то судья, подумаешь! Откуда ей было знать, что упомянутый судья фактически управлял всем Тремпл-Толл, обладал крайне дурным характером, извечно пребывал в плохом настроении и – что самое страшное – был скор на расправу. За одни только непочтительные слова о нем могли схватить и отправить в тюрьму Хайд.

Грабитель с револьвером огляделся и, прочитав страх в глазах покупателей, понял, что страх этот вызван вовсе не ограблением или оружием, а сказанным.

– В нашем городе есть те, кто не боится этого разъевшегося хряка-судью! – воскликнул он. – Те, о ком пишут в газетах! Вы читали о них в рубрике «Злодейские будни злодеев Габена»! Человек-из-Льотомна, Пуговичник, Мистер Морок, Механист и другие! Что это за город, в котором только у злодеев хватает храбрости бросить вызов негодяям-судьям и злыдням-констеблям?!

Мистер Тоббсон прищурился и прокаркал:

– Не такие уж они и храбрые, раз используют псевдонимы и носят маски! Хотел бы я посмотреть, как Зубная Фея или кто-то из упомянутых мерзавцев явится на Полицейскую площадь или к зданию суда и покажет свое настоящее личико. Нет уж, они никогда так не сделают, потому что они трусы. И вы тоже трусы. Ведь иначе зачем вам маски?

Мистер Рэкхауз рассмеялся и легонько постучал себя дулом револьвера по виску.

– Не стоит умничать, Тоббсон. – Не теряя из виду хозяина лавки и не снимая улыбки с губ, он снова воскликнул: – Как у нас дела, мистер Свифт?!

– Все замечательно, мистер Рэкхауз!

Опустив в мешок последний шарик, мистер Свифт подошел к подельнику.

– Что ж, дамы и господа! – усмехнулся грабитель с револьвером. – Наше представление подходит к концу! Мы благодарим вас за внимание и за ваше терпение! Счастливых праздников!

Договорив, он выхватил из кармана небольшой картонный цилиндрик, зубами рванул петельку на крышке и швырнул его под потолок.

В следующий миг раздался грохот – и лавку затянуло бордовым дымным облаком…

Когда оно рассеялось, обоих грабителей и след простыл.

Зои Гримм восхищенно оглядывала клочья стремительно тающего дыма и все гадала, есть ли предел театральности и шикарной манерности испарившихся джентльменов. В любом случае первая за долгое время вылазка в город явно того стоила.

Посетители постепенно приходили в себя и покидали лавку.

Мистер Тоббсон завопил:

– Полиция! Полиция!

А в тени в углу, у самого дальнего прохода, шевельнулась черная фигура, на которую никто из присутствующих так и не обратил внимания.

Человек в потемках спрятал в карман зеркальце, через которое наблюдал за Зои Гримм, и исчез, полностью слившись с тенью.

Бремроук, самая широкая улица Тремпл-Толл, была запружена. Экипажи увязли в заторе на мостовой; в их окошках виднелись раздраженные лица пассажиров, а на крышах уже наросли снежные шапки.

Не протолкнуться было и на тротуаре. Вечер всегда считался самым оживленным временем в Саквояжном районе, но сейчас, по ощущениям, здесь собрался едва ли не весь город.

На Бремроук приближение праздника было особенно заметно. Ярко светились окна и витрины, отовсюду звучала новогодняя музыка, пахло пряным, сладковатым грогом и елочной хвоей. Колокольчики над дверьми многочисленных лавчонок звенели не переставая.

Джентльмены и дамы сновали от одной двери к другой, на время исчезая в лавках, и всякий раз, когда они снова оказывались на улице, в их руках появлялись все новые свертки или коробки.

Возле одной из лавок стоял латунный автоматон в костюме Человека-в-красном: объемистой шубе с белой меховой оторочкой, на голове его был алый колпак, а нижняя часть лица скрывалась под накладной седой бородой. В руке автоматон держал большой мешок и механическим голосом интересовался у прохожих, купили ли они уже праздничную елку, не забыли ли приобрести украшения для нее, и советовал не затягивать с покупкой новогодних открыток на почте:

– Мэм, вы уже разослали открытки с поздравлениями? – Две круглые лампы, служившие автоматону глазами, уставились на шедшую мимо женщину.

– Нет, – буркнула та.

– Но ведь их еще нужно успеть раскрасить! – добавил неугомонный автоматон. – Поторопитесь! А то ваши близкие не получат от вас поздравления…

– Отстань! Ты ненастоящий Человек-в-красном.

Автоматон уже забыл о ворчливой мисс и пристал к тучному господину в клетчатом пальто со своим «Сэр, вы уже разослали открытки?».

Зои Гримм пробиралась через толпу и раздраженно косилась на всех этих в разной степени довольных и предвкушающих что-то людей. Неужели они забыли, что новогодняя ночь только завтра?! Зачем покупать все заранее?!

Несмотря на то что было не так уж и холодно, в толпе прохожих Зои чувствовала, что замерзает, и испытывала одиночество еще сильнее, чем обычно.

Лица кругом походили на пятна, голоса смешивались и сливались в неразборчивое ворчание: дети уговаривали родителей купить ту или иную игрушку, кто-то обсуждал с кем-то грядущий праздник, еще кто-то возмущался взвинченными ценами.

Зои остановилась у лавки «Мисс Гусыня». На витрине в несколько рядов на крючках висели утки и гуси.

Несложно было представить одного из этих гусей в запеченном виде и с золотистой корочкой, на большом блюде посреди стола.

Перед глазами у Зои вдруг возник образ: она стоит у печи в переднике, машет тряпкой, пытаясь разогнать дымную тучу, ведь гусь подгорел, – и ей стало совсем тошно. Она не умела готовить. Когда-то у них с папой была экономка миссис Моллерн – вот она чудесно готовила, но, как и папа, миссис Моллерн давно перебралась на Чемоданное кладбище.

Мисс Гримм насилу оторвала взгляд от окна лавки и побрела дальше по Бремроук, в сторону трамвайной станции. Даже если бы она и умела готовить, гуся ей не видать: стоят они, должно быть, немало.

– Что там говорил мистер Рэкхауз? – пробормотала она. – «Укради праздник»? Эх…

Зои провела рукой по гладкой поверхности снежного шара в кармане – и ее вдруг охватило новое, незнакомое чувство: жгучий стыд из-за совершенного поступка. Прежде она ничего не воровала…

«Если бы только папа видел меня сейчас…»

Она представила его грустное лицо. Папины губы шевельнулись: «Этот город очень плохо на тебя влияет, милая».

Зои невероятно хотелось ответить ему: «Но ведь этот Тоббсон из лавки… Он такой злобный! Он очень дурной человек!