Зимняя габенская трилогия - Владимир Торин

Когда метель в шаре улеглась, мистер Драммер отобрал его у снеговика. Без этой игрушки мистер Пибоди больше не видел своей снеговичной жизни – он взмолился: «Отдайте шарик, мистер! Ну пожалуйста, отдайте шарик!» Мистер Пибоди обещал: «Я сделаю что угодно, только верните снежный шарик!»

В тот миг улыбка мистера Драммера стала по-настоящему зловещей. С тех пор беззаботная жизнь мистера Пибоди закончилась. Новый хозяин заставлял снеговика выполнять тяжелые и обременительные поручения, всячески над ним потешался и все приговаривал: «Никто не смеет бросать в меня снежки…»

– Хм. Вот, значит, как… – усмехнулась Зои. – Кажется, я нашла!

Кто-то скажет, что в детской книжке не стоит искать какие-либо инструкции или хоть словечко правды, но мисс Гримм в упор не видела разницы между тем, что напечатано в книгах, и тем, что публикуют в газетах. «Написано, значит, правда» – так она считала.

Зои Гримм связала снеговика и книгу, но даже не подумала связать снеговика, книгу и… книжную лавку, в которой та продавалась. И уж точно ее не посетила мысль: «А вдруг мистер Пибоди ошивался на площади просто потому, что рекламировал „Злоключения снеговика мистера Пибоди?“»

– Снежный шар… – задумчиво протянула Зои. – Как жаль, что мой старый шарик разбился. Где бы достать новый? Где бы до…

Она вдруг поймала себя на том, что буквально в эту секунду смотрит на снежный шар.

Правда, шар был нарисован. Располагался он на газетной страничке, а саму газету держал в руках некий мистер за соседним столиком.

Едва не пролив кофе, Зои вскочила со стула, подлетела к господину с газетой и, согнувшись в три погибели, принялась возить носом по рекламной заметке:

Газета медленно опустилась, и Зои нос к носу столкнулась с недоуменным мистером, который вдруг начал безостановочно моргать, вероятно пытаясь таким образом избавиться от странной чудачки, как от соринки в глазу. Выглядело это довольно забавно, учитывая, что господин с газетой являлся обладателем монокля.

– Эм-м… Чем могу вам помочь, мисс? – спросил он.

– Ровным счетом ничем, – широко улыбнулась Зои. – Вы мне и так уже помогли. Я передам от вас привет мистеру Пибоди!

Господин с газетой округлил глаза, отчего его монокль едва не вывалился.

– Что еще за мистер Пибоди?

– Персонаж книжки Ненби Билтри, – простодушно ответила Зои. – Известная книженция. Ее много кто читал.

– Никогда не слыхал ни о таком писателе, ни о такой книге, ни о таком… гм… персонаже.

– Ну, значит, вы нелюбознательный. Или вам на пятки не наступают зловредные снеговики! И к слову, Ненби Билтри – вовсе не писатель, а писательница. Ее книжки повсюду продают. Она очень… м-м-м… знаменитая.

Господин с газетой уставился на Зои с ярко выраженным сомнением.

– Думаете, я вру? – возмутилась она. – Я купила «Злоключения снеговика мистера Пибоди» в лавке «Переплет» – это на Пыльной площади. Вот сейчас я вам ее покажу, и вы признаете, что я права…

Зои Гримм повернулась к своему столику, и зубы сами прикусили кончик языка. Никакой книги на столе не было.

Снеговик молчал и улыбался. И улыбался он очень приветливо – вовсе не так, как мистер Пибоди.

А все потому, что это был не мистер Пибоди: он не курил папиретку и не напоминал старый дырявый башмак. Сжимая в руке-ветке полосатую красно-белую трость и вскинув другую руку в приветствии, он всем своим видом давал понять, что не прочь с вами подружиться.

Но кое-кто не хотел с ним дружить. Этот кое-кто ни на миг не верил в показное добродушие снеговика и считал, что тот притворяется, замыслив какую-то подлость…

«Небольшая встряска тебе точно не повредит, – подумал этот кое-кто. – Посмотрим, как тебе понравится метель!»

Город наклонился, в воздух взлетело облако снега, и началась настоящая снежная буря. Снеговик скрылся в ней.

– Руки прочь! – прикрикнул мистер Тоббсон, хозяин единственной в Тремпл-Толл лавки, в которой продавали снежные шары.

Зои Гримм вздрогнула от неожиданности. Хозяин лавки ткнул пальцем в табличку над стойкой: «Шары не встряхивать!» – после чего вырвал снежный шар из рук Зои, протер его куском замши и поставил обратно на полку.

Зои гневно прищурилась: этот мистер Тоббсон был злобным и отвратительным типом. Его вытянутое лицо с вислыми седыми бакенбардами и хмурыми косматыми бровями заявляло всем и каждому: «Что? Праздник? А праздника никакого не будет, если не выложишь денежки». Сухой и длинный, в узком сюртуке, он все время бродил между стеллажами и зорко следил за покупателями. На тонких губах и в глубоко посаженных глазах застыли алчность и самодовольство: он знал, что, несмотря на кусающиеся цены, его шары все равно будут покупать – уж он позаботился, чтобы в Саквояжном районе никто, кроме него, их не продавал.

Люди, живущие на Бремроук и ближайших улицах, могли рассказать, что за человек хозяин лавки, которая начинает работать лишь зимой, когда выпадает первый снег. «Хмырь, сдавший обеих дочерей в работный дом», «Бессердечный сухарь, который держит родного отца на цепи и заставляет его мастерить эти стеклянные шары», «Мстительный тип, который коллекционирует сплетни о своей персоне, после чего жалуется дружку-извергу, господину главному судье Сомму».

И тем не менее в холодные зимние дни от посетителей в лавке не было отбоя…

Отобрав шар у Зои Гримм, Тоббсон тут же навис мрачной тенью над бедно одетой маленькой девочкой и ее мамой: было видно, что они зашли в лавку просто немного полюбоваться прекрасными шарами. Их выдворили вон, и лавку они покинули в слезах.

Следом хозяин лавки набросился на молодого клерка в круглых очках, сжимающего под мышкой потертый портфельчик:

– Вы вообще знаете, сколько стоит такой шар?! Хотя откуда вам! Для вас он стоит пятьдесят фунтов!