Академия Равессар - Ксения Кано
Много лет я старалась думать об этом как можно реже.
В Пустом мире такая осторожность помогала выжить. Сегодня мне пришлось забыть об осторожности.
— А ты? — спросила я. — Как увидел нижнюю упаковку?
Эрвин чуть замедлился.
— Там торчали разные волокна.
Я попыталась вспомнить ящик до того, как отодвинула стружку. Не смогла.
— И нож он опустил, потому что ты попросил?
— Он его не опустил. Ты выбила.
— Но остановился.
Эрвин посмотрел на меня.
Ветер трепал выбившиеся из перевязи волосы. Под глазами у него лежали тени, которых утром почти не было.
— Иногда уверенный голос помогает больше, чем крик.
Я не нашла, что ответить. Это было правдой. И всё же не объясняло, почему среди шума двора его слова прозвучали для меня так ясно.
У верхней лестницы нас окликнул Дариан. Дежурный уже вышел к воротам с журналом.
Эрвин ускорил шаг.
Я последовала за ним, решив пока не продолжать разговор.
* * *В комнате я разложила покупки, сняла куртку и проверила руки. Браслеты за весь день ни разу не нагрелись.
Я долго смотрела на них, пытаясь понять, чему именно обязана. Во дворе были боль, злость и страх. Но я всё время видела телегу, двери, чужое оружие. Слышала, что говорят люди, и знала, куда могу отступить.
Возможно, упражнения Ксарена начинали помогать.
Возможно, мне просто повезло не оказаться снова прижатой к стене.
Я не стала выбирать удобное объяснение.
На столе лежала тетрадь по истории миров. Между её страницами хранились сведения о переходах Элларии. Я открыла чистый лист и записала имя управляющего торговым рядом, которое успела услышать от охраны, затем название двора и время.
Если женщина всё-таки решит жаловаться, через неделю моя память не должна оказаться удобной, но неточной.
Закончив, я спрятала лист.
Потом взяла другой и записала для Ксарена то, что произошло во время драки: когда испугалась, куда смотрела, что успела услышать.
На середине остановилась.
Я отчётливо помнила слова Эрвина.
Но не могла вспомнить, откуда шел его голос.
Глава 10. Закрытый проход
На этот раз я успела остановиться прежде, чем Велара подставила ногу.
Она отпустила мой локоть, предлагая удобный выход, но я уже знала, чем закончится слишком широкий шаг. Вместо того чтобы отступить, развернулась к ней и толкнула плечом, заставляя переставить стопу.
На мгновение захват распался.
Я вышла из него и осталась на ногах.
— Уже лучше, — сказала Велара, выпрямляясь.
— Ты это говоришь так, будто сама меня учила.
— Если приходится повторять одно и то же два месяца, невольно начинаешь чувствовать ответственность.
Я не удержалась от улыбки.
Следующий захват она начала иначе. Пришлось забыть об удачном выходе и сосредоточиться на её руках.
За прошедшие недели Велара не стала слабее, а я — сильнее настолько, чтобы сравняться с ней. Зато теперь я реже отдавала ей удобное положение и перестала пытаться удержать захват, который заранее проигрывала. Иногда это позволяло освободиться. Чаще — упасть так, чтобы сразу подняться.
Ксарен остановил нас после третьего захода.
— Вейл, во втором выходе снова перенесли вес раньше, чем освободили ногу. Керн это заметила, но не успела воспользоваться. Не считайте удачей то, что пока осталось без последствий.
Велара покосилась на меня.
Я отвернулась, чтобы не рассмеяться, и пошла за водой.
У стены близнецы спорили с Корвеном о времени дополнительного занятия. Мэрра сидела на скамье, затягивая шнурок сапога. Эрвин листал тетрадь, прижав её к колену; между страницами торчали узкие полоски бумаги.
Я знала, какую из них он вытащит перед расоведением. Знала, что Сайлас забудет записать время, а потом спросит у брата. Что Корвен придёт на площадку раньше всех, даже если назначат ответственным кого-то другого.
Когда именно чужие привычки стали настолько знакомыми, я не заметила.
Теперь, возвращаясь в комнату, я не проверяла каждый раз, где лежат вещи. Только самые важные. И если ночью скрипела дверь, сначала прислушивалась к шагам, а уже потом тянулась к ножу.
Мэрра ходила тяжело, чуть волоча левую пятку после особенно долгих занятий. Десса, наоборот, почти бесшумно.
Эти различия я выучила раньше, чем расписание.
* * *После обеда нас перевели в другую аудиторию.
У привычного входа стояла лестница, а над дверью работал служащий с широким кожаным поясом для инструментов. Тёмные волосы он стянул на затылке, рукава закатал выше локтей. Между зубами держал короткий стержень и потому объяснялся жестами.
Сайлас остановился под лестницей.
— Если мы пройдём быстро, вы не заметите.
Служащий вынул стержень изо рта.
— Если я уроню на вас крепление, вы уже вообще ничего замечать не будете. Обойдите через нижнюю галерею.
— Нам только дверь открыть.
— А мне только повесить ее нормально надо.
Дариан взял брата за плечо и оттянул от лестницы.
Я посмотрела на разложенные детали. Верхнее крепление действительно вытащили почти целиком. Раньше я не замечала, насколько тяжёлой была створка.
— Опять заедает? — спросила Мэрра.
— Уже не заедает. Теперь держится на том, что вы все перестанете под ней ходить.
Мы свернули к лестнице.
Служащего звали Реллен. Фамилии я не знала, хотя за последние недели видела его часто: то у дверных механизмов, то возле светильников, то с ящиком деталей в переходе. Он ремонтировал всё, на что адепты обычно обращали внимание только после поломки.
Однажды я попросила у него тонкие щипцы, чтобы поправить застёжку на сумке. Он дал, дождался, пока я закончу, и велел не возвращать инструмент грязным в следующий раз.
Больше мы почти не разговаривали.
— Если опять опоздаем, скажем, что спасали Сайласа от дверного крепления, — заметила Мэрра.
— Не стоит преувеличивать, — ответил тот. — Я