Рождество на Линдурмфесте - Вальтер Моэрс

Ракеты с песчаной пылью, которые взрываются лишь с мягким «плоп!», приводятся в действие смесью дрожжевых культур, магния, соды и кладбищенского газа. А затем высоко в воздухе чудесным образом возникают облака тончайшей пыли природной окраски всевозможных цветов: красного, синего, жёлто-оранжевого, пурпурного, фиолетового, шафранного, зелёного и даже серебряного и золотого. На светлом полуденном небе они расходятся, словно цветные чернила в воде, и похожи на гигантские цветы, которые с захватывающей дух быстротой и красотой распускаются. Можешь трижды угадать, дражайший Хахмед, из чего получают эти краски: из собранной чешуи драконгорцев, которой ракеты также обклеены снаружи. Внутри же у них — тончайшая мука из чешуи драконгорцев, содержащая, возможно, самые яркие красящие пигменты, какие производятся в Замонии, — под микроскопом они похожи на разноцветные снежные кристаллы.

Эти частицы, почти пылающие в солнечном свете, словно снопы искр, гонимые и толкаемые пустынными ветрами, пожирают друг друга и смешиваются. Почти как живые существа, воздушные змеи, духи ветра, облачные демоны, танцующие причудливый и нелепый, но чарующий балет, который приковывает все взгляды и исторгает из сотен ящеричьих глоток изумлённый рокот, подобный накатывающему грому: «Хоооооххх…!»

См. Таксономическая таблица XVI ФЕЙЕРВЕРОЧНЫЕ РАКЕТЫ

Колышущийся вальс миллионов многоцветных чешуек, которые мы, драконгорцы, сами производим, — вот что, дорогой Хахмед, поистине трогает! И я тоже каждый раз, из года в год, присоединяюсь к громовому рукоплесканию, которое затем вздымается над Линдурмфестом и заставляет его содрогаться. Ведь когда все драконгорцы хлопают вместе, это, как известно, сотрясает Вселенную.

К несчастью, и эта многоцветная волшебная пыль должна повиноваться законам физики: за считанные секунды её разносит ветром, она опускается обратно, снегом ложится тонким цветным слоем на Линдурмфест и окрашивает его сверху донизу во все цвета радуги.

Это цветовое зрелище обычно держится днями, а то и неделями, пока ветер и непогода не сдуют и не смоют его. Это художественный процесс необычайной увлекательности: в его ходе наша крепость непрестанно меняет свой цветной наряд, как капризный хамелеон, — издали зрелище поразительное.

Лишь когда Линдурмфест снова совершенно отмыт с головы до ног и издали выглядит серой скалой, Хамулимепп действительно заканчивается.

Ах ты господи, дражайший Хахмед, под конец я и сам едва не впал в эту постыдную хамулимепповскую сентиментальность. А ведь это именно последнее, чего я хотел добиться этим письмом.

Итак: конец моему хамулимепповскому отступлению.

Жизнь конечна, но искусство вечно, так приветствует издалека

твой