Муртаг - Кристофер Паолини

Воздух был густым и влажным, пахло мясом и перегретым, как будто он был прижат к огромной потной подмышке. Он поморщился и осторожно двинулся вперед, переводя взгляд с тени на тень в поисках кабанов.

Будет ли это использовать магию, чтобы найти зверей моим разумом?

Он не имел в виду эту мысль для Торна, но дракон все равно ответил: Ты заботишься о том, чтобы доставить удовольствие Бэчел?

Я забочусь о том, чтобы сдержать свое слово.

Муртаг решил пока полагаться только на свои глаза и уши. Это сделало задачу еще более интересной.

Справа от него по полю донесся хор визгов и хрюканья. Он присел на корточки, заметив группу из семи или около того свиней — как кабанов, так и свиноматок — выбежавших из-под древовидных грибов и бросившихся на Бэчел и ее шеренгу воинов.

Бэчел опустилась на одно колено, уперев острие копья в подъем задней ноги и направив острие лезвия в сторону приближающихся тварей. Ее воины сделали то же самое, и она издала пронзительный крик, который привлек внимание ведущего кабана и притянул его к себе, как металл к магниту.

Муртаг наблюдал, на мгновение затаив дыхание, как животные сокращали расстояние между собой и культистами, круша каждый гриб на своем пути.

Несколько свиней обошли поджидавших культистов. Но трое, включая ведущего кабана, врезались прямо в охотников, напоровшись на оружие. Один из воинов упал и закричал, когда свинья растоптала его, из окровавленной груди животного хлынули струйки крови.

Бэчел поймала свою жертву на острие копья. Удар отбросил ее на несколько дюймов назад. Затем она уперлась пятками, сильно ударила и вонзила копье в грудь разъяренного кабана. С радостным криком она встала и подняла кабана на свое копье, а затем швырнула умирающее животное обратно на землю. Это был подвиг удивительной силы. Муртаг знал, что даже обладая повышенными способностями Наездника, он не смог бы совершить такой поступок без помощи магии.

Бачель поставила ногу на спину упавшего кабана, раскинула руки, запрокинула голову и наполнила долину своим торжествующим воем.

От этого зрелища и звука Муртага охватил дикий трепет. Ведьма была подобна дикому зверю, чистому, свирепому и наводящему ужас. В этот момент она больше походила на дракона, чем на человека или эльфа.

“Для меня это один из них, Убийца Королей!” Закричала Бэчел, не глядя на него. Позади нее на земле лежал растоптанный воин, его разорванная грудь тяжело вздымалась. Боров лежал на боку в нескольких шагах от мужчины с широкой раной в груди, он брыкался и содрогался, истекая кровью.

Затем, казалось, раздалась еще тысяча визгов: мучительная атака на их уши, когда сначала десятки, а затем и сотни диких свиней выскочили из зарослей грибов прямо перед Башель и ее воинами. Муртаг услышал, как сзади приближается Торн, дракон даже не пытался скрыть свою тяжелую поступь.

Отвлекшись, Муртаг заглянул между стволами грибных деревьев, пытаясь лучше разглядеть. Он мельком увидел, как Бэчел снова опускает свое копье, а воины приближаются, чтобы защитить ее фланги.

Раздался еще один хрюкающий визг, пугающий своей близостью.

Муртаг опустился на одно колено, когда ощетинившаяся тень бросилась к нему через грибной лес. В тусклом свете блеснули белые и острые клыки, покрасневший рот разинулся, маленькие глазки-бусинки закатились. Кабан издал кашляющий лай, который Муртаг слышал не раз в ночных кошмарах, и тут это обрушилось на него.

Кабан врезался в него с ужасающей силой. Животное было плотнее любого человека и во много раз сильнее. Муртаг почувствовал, как его копье вонзилось в глубокую грудь зверя, и точно так же он ощутил вибрацию древка, когда железное лезвие ударилось о ребро и переломилось надвое.

Кабан взвизгнул и отклонился в сторону, врезавшись в Муртага. Они оба упали на почерневшую землю, сплетясь в клубок рук и дрыгающих ног.

Резкие, сильные удары обрушились на Муртага по ребрам и затылку, и хотя его защита ожила, удары все еще причиняли боль.

Он закричал и попытался подняться, но кабан лежал поперек него, брыкаясь, и Муртаг никак не мог найти подходящий угол, чтобы встать.

Затем мимо промчались еще кабаны — поток испуганных, обезумевших от крови животных, — и их вес вдавил его в скользкую жижу раздавленных грибов. Густая, гниющая вонь забивала ему ноздри, не давая дышать. Десятки острых копыт вонзились ему в спину, смертоносные, как любой кинжал, и его защита отняла еще больше сил.

Визг и хрюканье были оглушительными. Багровый туннель сомкнулся перед его глазами, затемняя мир.

Муртаг нащупал Заррока. Его пальцы нащупали рукоять, но у него не было места вытащить меч, пока он лежал на животе.

На ум пришло слово из древнего языка. Одно-единственное произнесение, и он мог отогнать кабанов или же убить их полностью. Но тогда он провалил бы вызов Бэчел, а неудача была более болезненной, чем удары, обрушившиеся на его тело.

Ему удалось быстро и неглубоко вздохнуть. Этого было недостаточно.

Черт бы его побрал. У него заканчивалось время. Если…

Он вскрикнул от боли, когда кабан наступил ему на правый локоть. Его защита не позволила суставу сломаться, но давление вдавило его руку в мягкую почву, и из-за угла что-то в локте растянулось или хрустнуло.

Затем черное копыто опустилось сбоку на его голову, оцарапав череп, и от удара его шея отклонилась в сторону.

Звезды заполнили его поле зрения, и мир стал темным и туманным, и все звуки затихли вдали, смутно слышимые и плохо воспринимаемые.

Черное солнце, окаймленное черным пламенем, висело на фоне темнеющего неба. Звезды поблекли, потускнели; воздух был холодным и сухим, с севера дул резкий ветер.

Мир был мертв. Вся земля была потрескавшейся и обугленной, как от Нал Горгота. Голые деревья стояли по склонам осевших гор, острота их вершин уменьшилась за прошедшие бесчисленные эпохи. Не было видно ни птиц, ни зверей; он знал, что если отправится на край света, то не найдет ничего, кроме костей и пепла.

Существование было могилой, в которой покоились грехи прошлого.

Но нет… не совсем.

Впереди, у самого тускло-серого горизонта, огромный участок земли вздымался вверх, как будто сам мир разваливался на части, но эта пилообразная громадина двигалась так, как может двигаться только живое существо. На силуэте вспыхивали красные отблески, похожие на угли, видимые сквозь закопченное стекло.

Ужас поглотил его. Тотальный, разрушающий мысли ужас, который заставил его конечности обмякнуть, а