Муртаг - Кристофер Паолини
Сделав очень глубокий вдох, Муртаг прочистил легкие и ускорил шаги. Это правда, что отстранение от основного потока событий в Алагейзии помогло ему успокоиться, но он все еще чувствовал себя скрученным внутри, он и Торн оба.
Любому из них могут потребоваться годы, чтобы разгадать тайну, если они вообще это когда-нибудь сделают.
С ближайшего дерева ухнула сова, и где-то в кустах метнулось прочь животное. Может быть, кролик. Может быть, что-нибудь похуже. Возможно, свартлинг. Говорили, что маленькие темнокожие существа помогали по хозяйству, если им дарили хлеб и молоко, но также говорили, что они обращались с путешественниками жестоко и часто опасно.
Каким бы ни был звук, Муртагу не хотелось встречаться с его автором посреди ночного поля.
Он замедлил шаг, взбираясь на холм, где они приземлились ранее, лавируя между скалистыми выступами и зарослями горного кустарника.
На гребне он обнаружил Торна, пригнувшегося к земле, готового прыгнуть в воздух. Глаза дракона затмевали свет оборотня, а его чешуя вспыхивала с новой силой. Огромные борозды прорезали землю вокруг него: пучки травы вырваны, кустарник вырван с корнем, камни расколоты.
Хвост Торна дернулся, когда он увидел Муртага, и он задрожал от избытка нерастраченной энергии. Его морда исказилась от рычания.
Муртаг посмотрел на борозды, но ничего не сказал.
“Я в порядке”, - сказал он. “Серьезно”. Он повернулся по кругу, раскинув руки. “Это кровь не моя”.
Торн обнюхал его и слегка зарычал, прежде чем снова сесть на задние лапы. Его морда разгладилась, но Муртаг все еще чувствовал его страх, разочарование и злость. Я должен был прийти тебе на помощь.
“ Все в порядке. Правда. Он погладил шею Торна, прежде чем продолжить путь к седельным сумкам, где достал Заррок, развернул алый меч и — с чувством облегчения — прикрепил оружие к поясу.
“ Нам лучше найти другое место для ночлега, ” сказал он, взбираясь по спине Торна к седлу, закрепленному между большими шипами на плечах дракона. Оказавшись на месте, он погасил фонарь.
Вечно ты ворошишь города-муравейники, — сказал Торн.
“ Я знаю. Это дурная привычка. Пошли.
Еще одно рычание, и с мощным порывом ветра и волной стальных мускулов Торн взмыл в ночной воздух, глухой удар его крыльев был подобен удару невидимого молота.
Еще три удара унесли их в облака. Туман был холодным для щек Муртага, но не таким неприятным после его пробежки. У него был вкус мха, свежескошенной травы и новых начинаний.
* * *
Торн летел на восток, казалось, бесконечно долго. Наконец, они снизились и приземлились на холме с плоской вершиной, откуда открывался потрясающий вид на пейзаж. Хотя было темно, Муртаг с трудом различал лес Дю Вельденварден дальше к югу — длинное черное пятно, простиравшееся по земле, словно огромная рука, указывающая назад, на Кьюнон.
Холод обжег его кожу, когда он сбросил плащ и стянул окровавленную рубашку, стараясь не прикасаться к пятнам запекшейся крови. — Хвитра, — пробормотал он, накладывая свою волю на одежду.
Ткань слегка замерцала, и красные пятна поблекли.
Муртаг погладил белье. Оно выглядело достаточно чистым, но он все равно намеревался постирать рубашку, прежде чем надевать ее снова.
Он убрал рубашку в седельную сумку и снял еще одну одежду: толстый шерстяной топ — вязаный, а не тканый, — выкрашенный в темно-коричневый цвет с переплетающимися красными узорами вдоль запястий и шеи. Шерсть вызывала зуд, но это была его любимая одежда для полетов, так как она была намного теплее льняной.
Стремясь прикрыть свою кожу, он надел верхнюю часть и снова завернулся в плащ.
Поскольку пожар мог привлечь внимание, Торн свернулся в плотный клубок, нос к хвосту, а Муртаг заполз ему под правое крыло и разложил свой спальный мешок рядом с гладкой чешуей на брюшке Торна.
Оно того стоило? — Спросил Торн.
“Думаю, да”, - сказал Муртаг. Открывая свой разум больше, чем чувствуя себя в безопасности рядом с незнакомцами, он полностью поделился своими воспоминаниями о Кьюнон.
Они были не очень хороши, — сказал Торн, указывая на изображение охранников Сарроса.
“ Нет, не были. К счастью для меня.
Послышалось слабое рычание, и дракон плотнее обхватил Муртага крылом. Теперь я вижу, что перед нами надвигается буря.
“ Но насколько большой, насколько плохой? Мы все еще не знаем.
Но оно существует.
— Да.
Покрытое металлом веко Торна закрылось и открылось с легким щелчком. Ты хочешь улететь в бурю.
“ Может быть, не в это, но к этому, да. Что скажешь?
Дракон закашлялся своим особенным смехом. Что мы должны отвезти камень в Тронжхайм и попросить гномов вырезать из него что-нибудь красивое для нас.
Муртаг фыркнул. — Когда наши головы будут насажены на пики?
Слабый запах драконьего дыма заполнил пространство вокруг них, когда в ноздрях Торна замерцала ниточка алого пламени. Нет? Тогда я предлагаю нам поспать и поговорить об этом утром.
— Полагаю, ты прав.
Позади него живот Торна завибрировал с низким гудением, и Муртаг скрестил руки на груди, опустив подбородок на грудь. Под крылом все было тихо, и казалось, что они с Торном были единственными существами на свете.
Прежде чем заснуть, Муртаг поступил по своей ночной привычке и тихим голосом произнес слова на древнем языке, которые были его истинным именем. Слышать их никогда не было легко; узнать свое истинное имя означало знать свои недостатки так же точно, как и свои добродетели. И все же он произносил это имя каждый день, чтобы быть уверенным, что все еще понимает свою собственную природу и что никто, кроме Торна, не имеет на него прав. Ибо истинное имя даровало силу тем, кто его слышал, и точно так же, как волшебник может повелевать предметом с помощью соответствующих слов, так и они могут повелевать человеком.
Как узнали Муртаг и Торн, к своему горю и отчаянию, во время своего порабощения в Урубаене.
Торн тоже произнес свое настоящее имя — глубокий певучий звук, от которого кожу Муртага словно окатили теплой водой. Затем дневное напряжение спало с их конечностей, и они погрузились в крепкий сон.
* * *
Утро принесло с океана ледяной туман и толстый слой перистого инея. Кристаллики льда с треском рассыпались, когда Муртаг выполз из-под крыла Торна и, прищурившись, посмотрел на бледный диск восходящего солнца, тонкий и розоватый над краем Дю Вельденвардена. С верхушек деревьев поднимались струйки тумана, весь лес дымился от тепла, накопленного за предыдущий день.
Муртаг поежился и плотнее закутался в