Муртаг - Кристофер Паолини

Голос его отца перешел в сердитый крик. “—не останавливай этого сопляка и его хныканье, тогда это сделаю я!” Послышался скрип отодвигаемого стула, крик ужаса его матери, и что-то тяжелое ударило Муртага в спину, отбросив его плашмя к очагу.

Заррок с грохотом упал рядом с ним, лезвие было таким острым, что его не было видно.

Мурта знал, что кричит, но боли не чувствовал, только холод и слабость, когда кровь растеклась лужей вокруг него. Над ним появилось лицо матери, на ее лице застыл страх, и это встревожило его больше всего на свете. Он не хотел, чтобы она волновалась, не хотел, чтобы она боялась.

Затем зал затуманился, и последнее, что он осознал, было бормотание матери на незнакомом языке, когда ужасный холод пробрал его до костей.

Муртаг остановился у кучи грибов и ахнул, как будто его ударили в живот. Он стиснул челюсти и некоторое время смотрел в скалистый потолок, а из его немигающих глаз текли слезы. “Это не для тебя”, - пробормотал он какой-то силе, населявшей пещеры. Почему он был вынужден заново переживать тот конкретный момент? Он изо всех сил старался не думать об этом, хотя узловатый шрам на его спине был достаточным напоминанием: памятью как о жестокости его отца, так и о любви матери. Последняя часть была причиной, по которой он сохранил метку. Удалить шрам было бы достаточно легко с помощью заклинания, но сделать это было равносильно отказу от своего прошлого до такой степени, что он с таким же успехом мог объявить себя безымянным и не имеющим родственников. Возможно, ему следовало это сделать. Наследие Морзана не принесло ему ничего, кроме боли. Но наследие его матери… было более сложным. От нее он получил жизнь и любовь, и только потому, что его жизнь была трудной, это не отменяло ее любви.

Быстрые постукиваниянаконечниками кружили вокруг него в затененном расстоянии. Он слышал, но ему было все равно.

Муртаг посмотрел на Заррока. Он нахмурился с едва сдерживаемым отвращением, и его рука задрожала. Шрам или нет, он ненавидел меч, ненавидел то, что он олицетворял. Заррок. Страдание. Имя выбрал его отец, и оно было подходящим, учитывая историю Морзана. Это было не то, чего Муртаг хотел от своей жизни, и все же он забрал клинок у Эрагона, чтобы заявить на него права, как на свое собственное, как будто это каким-то образом могло защитить его.

Вместо того, чтобы защищать, он чувствовал, что это определяет его. Заррок. Страдание. Имена важны даже для самых маленьких вещей. Называя, можно обрести понимание. Более того, можно изменить саму природу вещи. Разве он сам не испытал это в цитадели Урубаен, когда сменил свое истинное имя?

Ему в голову пришла идея. Яркая, многообещающая идея, которая несла с собой яростную решимость. Он знал Название Имен, самый ключ к древнему языку и его тайной силе. С его помощью он мог использовать, определять или даже изменять слова языка.

Что означало… он мог переименовать Заррок. Если бы захотел.

Муртагу не нужно было останавливаться, чтобы подумать. Он хотел.

Но переименовать во что? Если не в Страдание, то в Счастье? Вряд ли подходящее значение для его или любого другого меча. Кроме того, Муртаг никогда не стремился к счастью — он не был уверен, что знает, что это такое на самом деле, — и он чувствовал бы себя нелепо, нося клинок под названием Счастье.

Несмотря на то, что времени было в обрез, он неподвижно стоял в темноте и позволял своему разуму расширяться, перебирая десятки возможных имен. По сути, вопрос был прост: что он хотел, чтобы представлял Заррок? То есть какой ценности он хотел бы уделить почетное место в центре своего существа?

Повсюду вокруг он продолжал слышать щелчки мародерствующих теневых пауков. Но они держались на расстоянии, и он обращал на них мало внимания, поскольку проблема, с которой он боролся, была всеобъемлющей и, как он чувствовал, имела решающее значение для его выживания.

В конце концов, ответ пришел изнутри, как и должно быть — из его воспоминаний о том, как Морзан причинил ему боль, и из его собственного истинного имени, которое он увидел с новой ясностью: каким оно было и каким стало сейчас. Потому что он был изменившимся человеком. Боль, за которую он так усердно цеплялся, больше не властвовала над ним; у него появились новые заботы и новые ценности, и он был полон решимости следовать им.

Охваченный вдохновением, Муртаг открыл мешочек на поясе, достал сборник и одной рукой стал листать пергаментные страницы, пока не нашел то, что искал.

Он изучил короткий ряд рун. Был ли он уверен? ДА. Больше, чем когда-либо прежде.

Заклинание требовало энергии, которой у него не было в обрез, но, тем не менее, он призвал свое тело и мягко, как падающее перышко, произнес Слово и вместе с ним переименовал меч:

“Итринг”…Свобода.

Пока он говорил, колючий символ, нанесенный на лезвие и ножны, замерцал и принял новую форму, новое понимание. И он узнал символ, который эльфы использовали для нового названия меча.

Ненависть и гнев, кипевшие внутри него, остыли, превратившись в спокойную решимость. Он кивнул. Свобода. Его отец предпочел сеять несчастье по жизни и земле. Возможно, Муртаг мог бы добиться большего.

Кривая улыбка скользнула по его губам. У него не было иллюзий. Он знал, что у него есть обязанности, которые связывают его. Если ни у кого другого, то у Торна. Но это были обязанности, которые он принял на себя, а не навязанные извне. Свобода всегда была тем, к чему он стремился, и чем он всегда будет дорожить. Его клинок мог бы стать символом этого. И когда он будет сражаться, а он знал, что это ему скоро понадобится, тогда на его долю выпадет даровать своим врагам окончательное освобождение. И кроме того, он мог бы использовать Итринг, чтобы помочь тем, кто, подобно Алину, не мог помочь себе сам. Разорвать их путы и освободить, как они с Торном освободились от клятв Гальбаторикса.

Его мать, подумал он, гордилась бы им за это.

“Итринг”.

Это слово показалось ему странным на его языке, но в то же время подходящим. Сам меч казался другим: невыразимая перемена, от которой лезвие стало ярче и чище.

Муртаг тоже чувствовал себя по-другому. Он убрал сборник и продолжил свое путешествие с новым чувством легкости, как будто переименование меча каким-то образом помогло избавиться от гнетущего присутствия пещер. И когда темные