Муртаг - Кристофер Паолини

Он почувствовал разум.

Разум столь же обширный, как сами горы. Сознание, столь далекое от его собственного, с таким же успехом могло быть муравьем, цепляющимся за бок невообразимо большого зверя. Мысли разума были холодными, медленно движущимися предметами — темными островками льда, дрейфующими по вялому течению. Все пронизывало ощущение ужасных намерений, древней, расчетливой недоброжелательности, которая пульсировала наружу подобно биению чудовищного сердца. Разумом он ощущал голод, безмерный и бесконечный, и свернувшуюся клубком ярость, которая не знала границ.

Леденящий страх пронзил конечности Муртага.

От его прикосновения разум зашевелился, дрожь и грохот под пещерой усилились, и Муртаг почувствовал, как разум поворачивается к нему, фокусируя огромность своего сознания на единственной точке его существа. Когда оно нашло его, когда оно держало его в своих объятиях, он знал, что будет беспомощен.

Он не думал. Он не ждал. Он собрал все, что осталось от его силы, и выкрикнул заклинание, которое использовал однажды, на продуваемых всеми ветрами равнинах между Гилеадом и Хребтом: “Виндр триста ун лайотса атаэрум!”

Воздух над светящимися кристаллами задрожал, как стекло, и в одно мгновение весь свет в пещере устремился в отверстие и вспыхнул, образовав единую полосу ослепительного, раскаленного добела света: огненное копье, выкованное из самого солнца.

Порыв перегретого воздуха обрушился на Муртага с силой тысячи молотков. Это швырнуло его на землю, и он почувствовал, как его органы сместились, когда мир взорвался под ним.

* * *

Он моргнул.

Все стало холодным и безмолвным. Пепел осыпался с каменного потолка мягкими серыми хлопьями, похожими на снег.

Он приподнялся на локтях.

Отверстие в центре пещеры было вдвое больше, чем раньше, а края светились тускло-красным. Сквозь него и ниже… ничего не было видно. Никаких намеков на движение, кроме падающих хлопьев. Пусто.

Кусок камня упал с потолка и отскочил от пола в нескольких футах от него. Он не услышал ни звука.

Он попытался встать, но руки и ноги не выдержали его веса.

Он попытался мысленно дотянуться до нее, но это тоже было выше его сил. Горло сжалось, и он почувствовал, что задыхается. Тьма окутала его поле зрения.

Он пытался.

Он пытался попытаться….

Он не мог…

Когда осознание ускользнуло, как вода между пальцами, камень под ним затрясся от торопливой поступи чего-то огромного и тяжелого, приближающегося….

Его последней мыслью было сожаление. Если бы только…

* * *

Над ним шевельнулось что-то красное, и белые выступы превратились в когти и зубы.

Торн. Он попытался подняться, но у него не хватило сил.

Затем рогатая фигура Увека опустилась на колени рядом с ним. Ургал что-то пробормотал на своем гортанном языке и прижал холодную твердость черного камня ко лбу Муртага.

Долгожданное облегчение, когда боль в ребрах утихла, но дышать легче не стало, и он оставался таким же слабым и беспомощным, как и раньше.

Голос Ургала звучал так, словно его приглушили шерстяным ватином: “У него слишком много крови в легких, недостаточно в теле. Ты должен отвести его к одному из своих целителей, дракон. И побыстрее.

Затем послышались толчки и перемещения, и очертания помещения накренились, когда Ургал поднял его и забрался Торну на спину.

Муртаг боролся с хваткой Ургала, желая заговорить, но слова не складывались. Разочарованный, он застонал, потому что нужно было сказать что-то важное.

Мир закачался под ним, когда Торн встал, и его глаза закатились.

* * *

Знакомый учащенный ритм рыси Торна заставил Муртага проснуться.

Темный каменный потолок пронесся над головой быстрее, чем мог бы пробежать человек. Глубокие раскаты эхом прокатились по туннелю — словно от огромного барабана — и тревожно громкие раскаты, и гора вокруг них затряслась.

Каменные хлопья падали густо, как снег.

— Быстрее! — прорычал Увек, когда камни застучали по его голове и рогам.

* * *

Перед ними взметнулось пламя, когда Торн пронесся по внутренней части пещеры, усеянной сталактитами и сталагмитами. Сотни пальчиковых крыс завизжали, когда огонь опалил их. Тошнотворный запах паленых волос заполнил пещеру.

Еще больше гротескных созданий роилось по бокам Торна. Увек замахнулся на них кулаком, похожим на молот, и они, переломанные, упали на покрытую известью землю.

Колючка хрустнула и разорвалась, а затем он снова двинулся вперед.

Под визг пальчиковых крыс Мурта вспомнил, что нужно было сказать. — Алин, — пробормотал он, но никто, казалось, не услышал или им было все равно.

* * *

Время имело мало значения. Он бодрствовал, но реальность вокруг него то появлялась, то исчезала: череда разрозненных впечатлений, которые не давали ему ощущения места или прогресса, как будто он был и всегда будет висеть на спине Торна, подверженный событиям без причины или объяснения.

Ему показалось, что он задыхается. Каждый вдох давался с трудом, и когда он терпел неудачу в борьбе, наступала тьма, и еще один остров реальности исчезал.

В краткие моменты осознания он продолжал пытаться заговорить с Торном, но, казалось, ему не удавалось привлечь внимание дракона, и неудача была очень огорчительной.

Он видел бесконечные пещеры и туннели. Сводчатые камеры, заполненные гниющими грибами. Призрачные пауки сновали по покрытому трещинами камню, избегая ищущего огня Торна. Колонны из хрусталя и стены со странной резьбой, которые выглядели старше, чем даже древние творения гномов.

Тропинки, по которым шел Торн, отличались от тех, что были у Муртага, и он не узнавал их окружения.

Гора продолжала трястись. Дважды он слышал мощные каменные обвалы и крики Увека: “Поворачивай, поворачивай!” И всегда хриплое дыхание Торна, как будто сам дракон с трудом дышал.

* * *

Над ними появился слабейший свет, оранжевый и закопченный, как от костра высоко на холме. Муртаг прищурился, попытался поднять голову.

Ряд грубо вытесанных ступеней поднимался по каменной поверхности перед Торном, поднимаясь к красноватому входу в пещеру. Спасение. Свобода.

Увек что-то проревел, и Торн помчался вперед, кряхтя, выбираясь из недр горы. Глухие раскаты эхом разносились по расширяющейся пещере, громче, чем когда — либо прежде — оглушительные раскаты грома, от которых у Муртага дрожали кости.

Он задохнулся и закашлялся. Запекшаяся кровь застряла у него в горле; он не мог откашляться, не мог набрать необходимого воздуха.

Ступени раскололись под весом Торна. Пещера содрогнулась, и с необработанного потолка посыпались валуны, которые трескались и прыгали вокруг них. Кусок камня размером с телегу отскочил от левого плеча Торна, отбросив дракона в сторону. Он покачнулся, и голова Муртага дернулась от удара.

Перед глазами Муртага засверкали звезды, когда черная марля плотно