Муртаг - Кристофер Паолини

Однако магия была не единственной их связью. Переживания, которые пережили он и Торн — трудности, психические атаки, пытки — были такими интенсивными, такими необычными по своей природе, что Муртаг не думал, что кто-то еще мог по-настоящему понять, что они пережили.

В этом знании было определенное утешение. Куда бы он ни пошел и что бы ни делал, Торн всегда будет рядом с ним. Более того, Торн понял бы. Возможно, иногда неодобрительно, но даже тогда с сочувствием и состраданием. И то же самое было верно и в обратном направлении.

Было также ощущение ограниченности этого знания. Они никогда не могли сбежать друг от друга. Не совсем. Но Муртаг не возражал. Ему порядком надоело быть одному.

Земля уходила под уклон, пока через несколько миль он не достиг залива Фундор. Там, у кромки воды, лежал город Кевнон: скопление зданий с грубыми стенами, погруженных в полумрак, если не считать редких ламп или свечей — теплых драгоценных камней, оттеняющих наступающую ночь. Ряды рыбацких лодок со свернутыми парусами плавали вдоль каменных причалов, а вместе с ними три глубоководных судна с высокими мачтами и широкими корпусами, корабли, способные пережить плавание вокруг северной оконечности полуострова, отделяющего бухту от открытого океана.

По ту сторону залива возвышались горы Хребта, похожие на пилы и хребтовые хребты, скрывавшиеся за полосой непроницаемой дымки, а соленая вода между ними казалась глубокой, холодной и недружелюбной.

Серые тучи низко нависли как над заливом, так и над сушей, и глухая тишина смягчала звук шагов Муртага.

Холодное прикосновение к его руке заставило его поднять глаза.

Вниз падали толстые хлопья снега: первый снег в этом году. Он открыл рот и поймал языком снежинку; она растаяла, как приятное воспоминание, мимолетное и невещественное.

Даже так далеко на севере было не по сезону рано для снега. Прошло два дня с начала Маддентиды, и это ознаменовало первый заход бергенхеда, серебристой рыбы с твердой чешуей, которая каждую осень заполоняет залив. Косяки были такими большими и плотными, что по ним можно было почти ходить, и Муртаг слышал, что во время их разгара рыба бросалась на палубы лодок, доведенная до безумия силой своего нерестового порыва.

Он чувствовал, что в этом есть урок.

Снег обычно выпадал только через месяц или два после Мэддентида. То, что было так рано, означало, что приближается суровая зима.

Тем не менее Муртагу нравилось мягкое падение снежинок, и он ценил прохладу воздуха. Это была идеальная температура для ходьбы, бега или драки.

Мало что было хуже, чем бороться за свою жизнь, когда тебе так жарко, что ты теряешь сознание.

Его пульс участился, он откинул капюшон и перешел на быструю рысь, чувствуя необходимость двигаться быстрее.

Он бежал ровным шагом по равнинам, окружавшим Кевнон, мимо ручьев и перелесков, через каменные ограды и через поля ячменя и ржи, созревших для сбора урожая. Никто не заметил его появления, кроме собаки у ворот фермерского дома, которая небрежно взвыла.

И тебе того же, подумал Муртаг.

Его связь с Торном ослабевала по мере того, как он бежал, но она никогда не исчезала. Что было утешением для Муртага. Он нервничал так же, как и Торн, когда они были порознь, хотя и старался скрыть это чувство, не желая усугублять беспокойство дракона.

Муртаг предпочел бы приземлиться поближе к Кьюнону. Если ему понадобится помощь, на счету будет каждая секунда. Однако риск того, что кто-нибудь заметит Торна, был слишком велик. Лучше всего держаться на расстоянии и избегать потенциальной конфронтации с местными силами.

Муртаг вытянул шею. Стоять на ногах — легкие полны чистого, бодрящего воздуха, пульс бьется в быстром, устойчивом ритме — было приятно после того, как он провел большую часть дня на спине дракона. Его колени и бедра слегка побаливали; он не был кривоногим, как многие кавалеристы армии Гальбаторикса, но если он продолжит проводить большую часть своего времени на Торне, это все еще может случиться. Было ли это неизбежной частью жизни Всадника на Драконе?

Кривая улыбка тронула его губы.

Мысль о том, что прославленные Наездники — особенно эльфы — разгуливают с такими же согнутыми ногами, как у улана с двадцатилетним стажем, была забавной. Но он сомневался, что это было так. У Всадников, вероятно, был способ нейтрализовать эффект нахождения в седле, и в любом случае, как только дракон становился достаточно большим, на нем становилось невозможно сидеть, как на лошади. Шруикан — горный черный дракон Гальбаторикса — был таким. Вместо седла король установил на огромных плечах Шруикана небольшой шатер.

Муртаг вздрогнул и остановился у пораженного молнией дерева. Внезапный озноб пробежал по его рукам и ногам.

Он глубоко вздохнул. И еще. Гальбаторикс был мертв. Шруикан был мертв. Они не имели никакой власти ни над ним, ни над кем-либо еще из живых.

— Мы свободны, — прошептал он.

От Торна исходило ощущение успокаивающего тепла, похожее на далекие объятия.

Он снова натянул капюшон на голову и продолжил путь.

* * *

Когда Муртаг добрался до прибрежной дороги к югу от Кьюнона, он остановился за ближайшей живой изгородью и высунул голову из-за макушки. К его облегчению, дорога была пуста.

Он протиснулся сквозь изгородь и поспешил на север, к широкой, осевшей громаде города. Слабый свет, пробивавшийся сквозь облака, почти исчез, и он хотел быть в Кьюноне до наступления полной темноты.

На хорошо утоптанной дороге виднелись глубокие колеи от фургонов, а следы коровьего навоза заставляли его менять полосу движения каждые несколько шагов. Снег ложился на землю мягким, тонким слоем, напомнившим ему декоративные кружева, которые дамы надевали на высокие мероприятия при дворе.

Он замедлил шаг, приближаясь к внешней стене Кевнона. Укрепления были прочными и хорошо построенными, хотя и не такими высокими, как в Тейрме или Драс-Леоне. Блоки из черного камня с грубой обработкой были заделаны цементным раствором без зазоров, а в нижней части стены имелся выступ под правильным углом, который он отметил с одобрением.

Не то чтобы все это имело значение, столкнешься ли ты лицом к лицу с драконом или Всадником.

Двое часовых опирались на свои пики по обе стороны южных ворот Кевнона. Муртаг взглянул на зубчатые стены и механизмы наверху. Лучники не были выставлены на проходе вдоль стены. Неаккуратно.

Стражники выпрямились при его приближении, и Муртаг распахнул свой плащ, чтобы показать, что он безоружен.

Раздался звон, когда стражники скрестили пики. “ Кто